Итак, микросхема, поэт и парень.
Это случилось примерно 20 лет назад,
в июне 1994-го, когда «Интел» сообщила,
что в ядре их процессора «Пентиум»
есть изъян.
Глубоко в коде алгоритма SRT, который используется
для расчёта промежуточных коэффициентов,
необходимых для деления чисел с плавающей запятой, —
я не знаю, что это значит — однако так написано в Википедии —
был изъян и ошибка,
и, как следствие, возникала определённая вероятность того,
что результат расчётов может оказаться ошибочным,
вероятность чего составляла
один к 360 миллиардам вычислений.
Как тогда сказала компания «Интел», обычная таблица
давала бы неверный результат раз в 27 тысяч лет.
Они не думали, что это было большой проблемой,
однако это вызвало возмущение среди пользователей.
Пользователи, технари, заявили, что изъян
должен быть ликвидирован.
Они не собирались тихо стоять в сторонке,
в то время как «Интел» продолжала поставлять эти процессоры.
Была революция во всём мире.
Люди протестовали и требовали —
ну хорошо, не совсем так —
но они поднялись и потребовали,
чтобы «Интел» исправила ошибку.
И «Интел» выделила 475 миллионов долларов
для финансирования замены миллионов процессоров,
чтобы исправить изъян.
Миллиарды долларов в нашем обществе
были потрачены на решение проблемы,
которая могла возникнуть один раз
каждые 360 миллиардов расчётов.
Номер два, поэт.
Это Мартин Нимёллер.
Вы знакомы с его поэзией.
Примерно в период расцвета нацизма
он начал повторять стихотворение:
«Когда нацисты пришли за коммунистами,
я ничего не сделал,
я молчал, я же не коммунист.
Потом они пришли за социал-демократами.
Потом они пришли за профсоюзными деятелями.
Потом они пришли за евреями.
А потом они пришли за мной.
Но уже не было никого, кто бы мог протестовать».
Нимёллер предлагает что-то типа озарения.
Это догадка о ядре интеллекта.
Мы могли бы назвать её компетентной разумностью.
Это разновидность теста:
можете ли вы распознать
скрытую угрозу и отреагировать?
Можете ли вы спасти себя и свой вид?
Оказывается, муравьи весьма преуспели в этом.
Коровы — не слишком.
Можете ли вы увидеть модель развития событий?
Можете ли вы увидеть эту модель, распознать её
и что-то сделать в её отношении? Номер два.
Номер три, парень.
Это мой друг, Аарон Шварц.
Он друг Тима.
Он друг многих из тех, кто сидит в этом зале,
и семь лет назад
Аарон подошёл ко мне с вопросом.
Это было прямо перед началом моего первого выступления на TED.
Я был очень горд. Я рассказывал ему о своём докладе,
«Законы, которые душат творчество».
Аарон посмотрел на меня
с нетерпением и спросил:
«Так как же ты собираешься
решить проблемы, о которых говоришь?
Политика защиты авторских прав, политика сети Интернет,
как же ты собираешься решить эти проблемы
до тех пор, пока существует основательная коррупция
в работе нашего правительства?»
Я был немного озадачен этим.
Он не разделял моё торжество.
Я сказал ему: «Знаешь, Аарон,
это не моя область, не моя область».
Он ответил: «Ты имеешь в виду, как для учёного, это не твоя область?»
Я сказал: «Да, как для учёного, это не моя область».
Он сказал: «А как для гражданина?»
Как для гражданина.
Аарон был именно таким.
Он не рассказывал. Он задавал вопросы.
Но его вопросы говорили так же ясно,
как объятия моего четырёхлетнего малыша.
Он говорил мне:
«Ты должен разобраться.
Ты должен разобраться, потому что
существует изъян в ядре операционной системы
этой демократии, и это не та ошибка,
которая встречается один раз в 360 миллиардов случаев,
когда демократия пытается принять решение.
Она возникает всякий раз,
при каждой важной проблеме.
Мы должны прекратить мычание этого политического общества».
Оказывается, мы должны перенять
поведение — слово такое — «фурми-форматик» —
так Интернет мне его назвал —
восприимчивое отношение муравья,
которое позволяет нам распознать этот изъян,
спасти наш вид и спасти наше население.
Если вы знаете Аарона Шварца,
то вы знаете, что мы потеряли его
чуть более года назад.
Это случилось примерно шестью неделями ранее
того момента, когда я выступал на TED.
Я был так благодарен Крису за то,
что он попросил меня выступить на TED,
не потому, что у меня был шанс пообщаться с вами,
хотя это и было здорово,
но потому, что он вытащил меня из ужасной депрессии.
Я не мог начать описывать печаль,
потому что я должен был сконцентрироваться.
Я должен был сконцентрироваться на том, что я собирался сказать вам.
Это спасло меня.
После суеты, возбуждения,
энергии, которая исходит от этого сообщества,
я начал стремиться к менее стерильному,
менее академическому пути решения этих проблем,
проблем, о которых я говорил.
Мы начали концентрироваться на Нью-Гэмпшире,
как на цели этого политического движения,
потому что праймериз в Нью-Гэмпшире
невероятно важны.
Была группа под названием «Восстание Нью-Гэмпшира»,
которая начинала говорить о том, как мы могли бы
сделать проблему коррупции основной в 2016 году?
Однако другой человек привлёк моё внимание —
женщина по имени Дорис Хэддок, также известная как Грэнни Ди.
Первого января 1999 года, 15 лет назад,
в возрасте 88 лет Грэнни Ди начала пеший поход.
Она начала его в Лос-Анджелесе
и отправилась в Вашингтон, округ Колумбия,
с единственным знаком на груди, который гласил:
«кампания финансовой реформы».
Восемнадцать месяцев спустя,
в возрасте 90 лет,
она прибыла в Вашингтон с сотнями последователей,
включая многих конгрессменов, которые сели в машину
и отъехали примерно на два километра за город,
чтобы пройтись с ней.
(Смех)
У меня нет 13 месяцев
на пешую прогулку через всю страну.
У меня трое детей, которые ненавидят пешие прогулки,
и жена, которая, как оказывается,
всё ещё ненавидит, когда меня нет дома
по странным причинам,
поэтому такой вариант не подходил.
Но я задал вопрос:
можем ли мы немного видоизменить Грэнни Ди?
Как насчёт прогулки длиной не в 5 150 км,
а в 300 км через Нью-Гэмпшир
в январе?
И 11 января,
в годовщину смерти Аарона,
мы начали путешествие, которое закончилось 24 января,
в день, когда родилась Грэнни Ди.
К нам присоединилось 200 человек,
пока мы спускались с одного конца Нью-Гэмпшира на другой,
говоря о проблеме.
Для меня были удивительны —
я совсем не ожидал это увидеть —
те энтузиазм и ярость,
присущие всем, с кем мы говорили о проблеме.
В результате опроса мы выяснили, что 96% граждан США
считают важным уменьшить влияние
денег в политике.
Политики и эксперты скажут вам:
«Мы ничего не можем поделать с этим,
американцев это не интересует», —
но причина отсутствия интереса в том,
что 91% американцев думают,
что с этой проблемой ничего нельзя сделать.
И именно этот разрыв между 96% и 91%
объясняет наше бездействие.
Я имею в виду, несмотря на то, что 96% из нас
хотели бы летать как Супермэн,
поскольку как минимум 91% считает, что мы не можем,
то мы не спрыгиваем с высоких зданий всякий раз,
когда у нас возникает такой порыв.
Это происходит потому, что мы понимаем свои ограничения.
То же самое и с этой реформой.
Но когда вы даёте людям ощущение надежды,
вы начинаете растапливать это абсолютное чувство невозможности.
Как говорил Харви Милк, если вы даёте им надежду,
вы даёте им шанс, возможность подумать
о том, как воплотить в жизнь это изменение.
Надежда.
Именно с надеждой мы, друзья Аарона,
и подвели его, потому что позволили ему
потерять это ощущение надежды.
Я любил этого парня, как своего сына.
Но мы подвели его.
Я люблю свою страну
и не собираюсь подвести её.
Я не собираюсь подвести её.
Мы сохраним это ощущение надежды
и будем воевать за это,
каким бы невозможным ни казалось это сражение.
Что дальше?
Мы начали путешествие с 200 людьми,
а в следующем году будет 1 000 человек
на разных маршрутах,
которые прошагают в январе
и встретятся в Конкорде, чтобы отметить это событие.
В 2016 году, перед праймериз,
будет 10 000 человек, которые прошагают через весь штат,
чтобы затем встретиться в Конкорде и отметить событие.
В то время как мы шествовали, люди по всей стране
начали спрашивать: «Можем ли мы сделать
то же самое в нашем штате?»
В результате мы запустили платформу под названием «Ходоки Г.Д.»,
что означает «ходоки Грэнни Ди»,
и ходоки Грэнни Ди пройдут по всей стране
в поддержку этой реформы. Номер один.
Номер два: на этом шествии
один из основателей платформы Thunderclap, Дэвид Кассино,
был с нами.
Он спросил: «Что мы можем сделать?»
В результате они разработали платформу,
которую мы объявляем сегодня;
она позволяет нам собрать воедино избирателей,
поддерживающих эту идею реформы.
Неважно, где вы располагаетесь,
в Нью-Гэмпшире или за его пределами,
вы можете подписаться и напрямую получать
информацию о том, как кандидаты относятся к этой проблеме,
и решать, за кого голосовать.
В результате
можно сделать эту идею реальностью.
И, наконец, номер три, самое сложное. Мы находимся в эпохе суперкомитетов
политических действий (СКПД). [англ. — Super PAC].
Как раз вчера Merriam-Webster сообщила,
что в словарь Merriam-Webster добавят слово Super PAC.
Теперь оно является официальным словом в словаре.
Таким образом, первого мая
мы собираемся провести эксперимент.
Мы намерены попытаться запустить нечто,
что можно назвать суперкомитетом политических действий
для замены всех остальных подобных комитетов.
Упрощённо это работает так.
В течение прошлого года мы работали
с аналитиками и политическими экспертами
над расчётом: во сколько бы обошлось
достаточное количество голосов в Конгрессе США,
чтобы сделать возможной фундаментальную реформу?
Что это за число? Полмиллиарда? Миллиард?
Что это за число?
Не важно, какое это число,
мы собираемся запустить что-то вроде совместного финансирования —
потому что нельзя использовать платформу KickStarter в политических целях.
В любом случае, совместное финансирование или типа того,
сначала кампанию снизу-вверх,
где люди смогут делать небольшие взносы,
достаточные для достижения очень амбициозных целей;
а когда эти цели будут достигнуты,
мы обратимся к большим вкладчикам,
чтобы они также приняли участие и позволили
нам организовать СКПД, необходимый
для победы над этой проблемой,
чтобы изменить то, как деньги влияют на политику.
8 ноября,
как я узнал вчера,
Аарону исполнилось бы 30 лет.
8 ноября
мы поблагодарим 218 представителей
в Палате представителей и 60 сенаторов
в Сенате США,
которые поддержали эту идею
фундаментальной реформы.
Вчера вечером мы говорили про желания.
Вот моё желание.
Первое мая.
Пусть идеи одного парня
объединят нас вокруг одной важной идеи:
мы — одна нация,
мы люди, которым было обещано правительство,
правительство, которое, как было обещано,
зависит только от нас, от людей,
которые, как говорил Мэдисон,
не думают больше о богатых, чем о бедных.
Первое мая.
Присоединяйтесь к этому движению,
не потому что вы политик,
не потому что вы эксперт,
не потому что это ваша область,
а потому что вы являетесь
гражданином.
Аарон просил меня об этом.
Теперь я прошу вас.
Большое спасибо.
(Аплодисменты)