Выпустившись из колледжа,
я устроился в консалтинговую фирму.
Вначале руководители раздавали напутствия.
Один из этих содержательных советов я никогда не забуду.
Он гласил: «Вами должно быть легко руководить».
Учитывая, каким наивным я был в то время,
я всерьёз прислушался к этому совету.
Я сказал себе:
«Да, я буду главным командным игроком,
буду выполнять все поручения,
мной будет легко руководить».
Но когда я оказался в магистратуре
и увидел преступные действия учёных и инженеров
в отношении проблемы водоснабжения в г. Флинт, штат Мичиган,
я осознал, насколько опасным и в то же время удивительно типичным
бывает такой ход мысли.
Нет никаких сомнений,
проблема воды в г.Флинт — одна из самых вопиющих экологических несправедливостей
нашего времени.
Более 18 месяцев
100 000 жителей, включая тысячи детей,
пили воду с высоким содержанием свинца.
Свинец — это мощный нейротоксин,
который вызывает расстройства познавательных и умственных способностей
и особенно вреден для плода в утробе и малышей.
Мы знаем о его опасности со времён Римской империи.
В добавок к возникновению целого ряда проблем со здоровьем,
12 человек умерли от «болезни легионеров».
Система водоснабжения Флинта —
сложная сеть подземных труб —
была серьёзно повреждена.
И хотя качество воды постепенно улучшается,
а трубы заменяют,
два года спустя
пить воду всё ещё опасно.
Люди до сих по не отошли от потрясения.
Они задаются вопросом:
«Как такое могло произойти?»
Ответ прост: кризис начался, когда антикризисный управляющий,
назначенный губернатором Мичигана,
решил для экономии денег подключить их источник воды к местной реке.
И продолжалось это долго,
потому что учёные и инженеры в правительственных агентствах
штата Мичиган и федерального правительства
нарушали федеральные правила очистки воды.
Более того,
они отходили от буквы закона и утаивали нарушения.
Они насмехались над жителями, просящими о помощи,
публично заявляли, что коричневую зловонную воду из крана
пить безопасно.
Системы на всех уровнях, от городских до федеральных,
не справились с защитой самых беззащитных
и всё население оставили на произвол судьбы.
В условиях такой несправедливости жители Флинта объединились.
Некоторые удивительные женщины Флинта —
заботливые мамы —
объединились в стихийные коалиции
и начали протесты с требованием изменений.
Жители обратились к учёным извне,
и им ответили.
Одним из откликнувшихся был Мигель Дель Тораль,
эксперт по вопросам воды в Агентстве по охране окружающей среды США,
который написал эту научную записку
и отправил её в штат Мичиган и федеральное правительство,
чтобы привлечь их внимание к этой проблеме.
Его назвали «ненадёжным сотрудником»
и заставили замолчать.
Вместе с жителями Флинта
наша команда Технического университета,
студенты и учёные под руководством профессора Марка Эдвардса,
провели исследования по всему городу
и доказали, что вода Флинта загрязнена
и даже токсична в некоторых домах.
Мы обосновали то, о чём месяцами кричали жители,
и выложили доказательства в Интернет на всеобщее обозрение.
Когда я подключился к проблеме,
когда согласился на это,
я и понятия не имел, во что ввязался.
Но все усилия стоили того.
Наука помогла людям.
Для этого я и пришел в магистратуру,
для этого я живу.
И вот эта коалиция выступила —
неожиданный союз граждан, пасторов, журналистов и учёных —
чтобы раскрыть правду с помощью науки, правдолюбия и активной позиции.
Местный педиатр подсчитал,
что случаи отравления детей свинцом удвоились
за время кризиса во Флинте.
И правительству штата Мичиган пришлось признать проблему
и принять меры по её исправлению.
Эта группа наравне с остальными защитила детей города Флинт.
Несколько месяцев спустя
президент Обама объявил чрезвычайное положение,
и сейчас Флинт получает более 600 миллионов долларов
на здравоохранение, питание и образование,
а также капитальный ремонт системы водоснабжения.
Однако высокомерие и проявление чёрствости и неуважения к здоровью граждан
учёными и инженерами правительственных агентств
просто немыслимы.
Такие нездоровые проявления, словно гной, у групп людей,
в центре внимания которых — соблюдение правил и заполнение анкет
в противовес защите здоровья людей,
просто ужасают.
Только задумайтесь над словами, написанными сотрудницей
Агенства по охране окружающей среды:
«Я не уверена, что мы пойдём на риск ради населения такого города, как Флинт».
Обесценивание человеческой жизни налицо.
А теперь сравните это с первой заповедью инженера,
которая, на мой взгляд, должна быть первым законом человечности:
«Сохранение здоровья, безопасности и благополучия граждан» —
превыше всего.
Это клятва Гиппократа, редко признаваемая,
не говоря о её применении.
Поэтому когда учёные и инженеры, так же как и врачи,
допускают промах,
страдают люди —
и даже умирают.
Если профессионалы и даже студенты не могут понять этого,
общество платит высокую цену.
В нашей истории есть человек, которым я восхищаюсь, —
инженер по имени Пётр Пальчинский.
Он жил в Советском Союзе.
Пальчинский постоянно попадал в неприятности из-за своей честности
и желания указать на главные ошибки бездумной погони Советов
за стремительной индустриализацией.
Все были обязаны соблюдать приказы «верхушки».
Те, кто задавал вопросы или выдвигал предложения, были неугодны.
Советский Союз создал крупнейшую армию инженеров в мире,
но многие из них были лишь винтиками гигантской машины на пути к гибели.
Пальчинский же заклинал инженеров
посмотреть на экономические, политические и социальные последствиях их действий;
иначе говоря, обратиться к проблемам общества.
Его бесстрашный голос разума казался угрозой
для политической элиты,
и в 1929 году Иосиф Сталин расстрелял его.
Взгляд Пальчинского на технократов сильно отличался
от того, что популярно и обычно и сейчас:
это или бесстрасстный исследователь, оторванный от реальности,
или инженер-ботаник в своей каморке.
Несомненно гениальный,
но всё же отрезанный от мира,
без эмоций —
как Спок из фильма «Звёздный путь», понимаете?
Этот парень.
(Смех)
Давайте изобразим приветствие Спока.
Не думаю, что у меня получится...
Видите, я не похож на Спока.
Слава богу, я не Спок.
(Смех)
Мне напомнила об этом различии недавно вышедшая статья
в уважаемом научном журнале; в ней говорилось,
что во Флинте нами двигали «идеализм юности»
и «голливудские драматические чувства».
В ней призывают учёных защищать финансирование исследований и институты
любой ценой, независимо от правоты дела.
И если вам кажется, что вам надо вмешаться,
даже если это чрезвычайная ситуация,
постарайтесь найти группу активистов или общественную организацию
и получить поддержку научного сообщества —
чтобы это ни значило —
прежде чем вступать в игру.
Ни одного упоминания о нашем моральном и профессиональном долге
предотвращать ситуации, когда людям наносится вред,
или о том, что мы обладаем знаниями,
ресурсами и, в некоторых случаях, прочной позицией
для выполнения таких задач.
Я не говорю, что каждый учёный должен быть активистом.
Выражение своего мнения ведёт к реальным и иногда печальным последствиям.
Но полное осуждение самой идеи, возможности,
во имя сохранения финансирования исследований
просто-напросто говорит о корысти и трусости,
и это не те идеалы, которые мы бы хотели передать студентам.
Вы можете подумать: «В теории звучит отлично,
но вы не сможете изменить корпоративную культуру
или заставить студентов и профессионалов
воспринимать свою работу как общественное благо —
"наука на службе у общества"».
Может и так.
Но, может быть, дело в том,
что мы не тому учим студентов?
Ведь если присмотреться,
наша система образования сегодня нацелена на создание тех,
кого экс-профессор Йеля Билл Дересьевич назвал «первоклассными баранами» —
молодых людей, умных и амбициозных,
но всё же осторожных, кротких, не имеющих цели
и иногда самовлюблённых.
Дети... знаете,
мы влюблялись в науку, когда были детьми,
и всё же большую часть времени в старших классах и колледже
мы из кожи вон лезли,
делали всё, чтобы отшлифовать резюме,
вместо того чтобы сесть
и подумать над тем, чем мы хотим заняться и кем стать.
Так вот,
способность к сопереживанию у наших выпускников
за последние два десятка лет существенно снизилась,
а уровень нарциссизма вырос.
Также процветает культура невмешательства
студентов-инженеров в проблемы общества.
Нас учили строить мосты и решать сложные проблемы,
но не тому, как думать, жить или быть гражданином этого мира.
В студенческие годы я занимался лишь подготовкой к работе,
не могу выразить, как это было порой больно, душило меня.
Так вот,
кто-то думает, что ключ к успеху для инженера, для учёного —
это больше техническое обучение.
Может и так.
Но как же дискуссии об этичности принятия решений,
или формировании характера,
или отличии добра от зла?
Взгляните на проект, который я люблю и которым восхищаюсь.
Он называется «Проект героического мышления».
Детище доктора Фила Зимбардо,
известного по Стэнфордскому тюремному эксперименту,
программа нацелена научить школьников по всему миру
воспринимать себя как героев-в-запасе
или героев-на-стажировке.
То есть эти молодые умы нарабатывают навыки и моральные принципы,
чтобы при наступлении того самого момента,
неважно какого,
подняться и сделать все правильно.
Другими словами,
любой из нас может стать героем.
Задумайтесь над этим на секунду.
Почему мы не учим науке и инженерному делу в таком ключе —
когда героизм и служение обществу рассматриваются как основные ценности,
ведь в самом деле, часто героизм
это не только антидот неравнодушия,
но и системное зло, как мы увидели во Флинте.
Так давайте же помечтаем о том,
что учёный/инженер XXI века будет выглядеть так:
человек, готовый постигать науку
на благо общества,
осознающий
огромную силу своих знаний и решений;
человек, постоянно развивающий свою силу духа,
понимающий, что конфликт и противоречие —
это не всегда плохо,
если он безусловно верен обществу и планете.
Это те, кто выступят, как мы во Флинте, —
не для того, чтобы быть спасителями или героями в СМИ,
но как альтруисты и деятели с добрыми намерениями, которым можно верить.
Только представьте, что воспитание такого направленного на нужды общества уклада
на уроках, в поездках и во время прочих занятий
в колледже или даже старших классах,
приведёт к тому, что молодые умы будут придерживаться этих идеалов,
когда вступят в реальный мир,
будь это сфера консалтинга, университетская среда, политика —
или даже вступление на пост президента страны.
Нас ожидают величайшие проблемы человечества;
загрязнение питьевой воды — лишь один пример.
Мы могли бы чаще обращаться к ним —
нет, мы отчаянно нуждаемся — в большем числе сочувствующих соратников,
учёных и инженеров, думающих об обществе,
стремящихся творить правое дело,
которыми нелегко управлять.
Спасибо.
(Аплодисменты)