Было 1 ноября 2002 года,
мой первый день в должности директора,
но далеко не первый в школьном округе Филадельфии.
Я закончила государственную школу в Филадельфии.
Потом на протяжении 20 лет я занималась коррекционным образованием
в плохо финансируемой школе с низкой успеваемостью
в северной Филадельфии,
где процветает преступность,
а уровень нищеты среди самых высоких в стране.
Вскоре после моего прихода
среди учениц вспыхнула драка.
Инцидент был быстро пресечён.
После этого я созвала собрание
в актовом зале,
чтобы представиться в качестве нового директора.
(Аплодисменты)
Я была рассержена,
немного нервничала,
(Смех)
но я также была полна решимости
с самого начала задать правильный настрой ученикам.
Я предельно убедительно начала рассказывать,
как они должны себя вести
и чему должны научиться в школе.
Тогда вдруг
с самых задних рядов
поднялась девочка.
Она сказала: «Мисс!
Мисс!»
Когда наши взгляды встретились, она продолжила:
«Почему вы называете это школой?
Это не школа».
В этой вспышке гнева
Эшли выразила то, что чувствовала и я,
но никак не могла высказаться
о своём собственном опыте, когда много лет назад ещё девочкой
ходила в плохую школу в этом же районе.
Та школа точно не была школой.
Десять лет спустя, в 2012 году,
я пришла работать директором в третью неблагополучную школу в своей жизни.
Я должна была стать четвёртым по счёту директором в этой школе за четыре года.
Школа числилась в отстающих по успеваемости и опасных
из-за низких показателей тестирования,
вспышек насилия и арестов,
связанных с наркотиками и ношением оружия.
Когда я подошла к двери своей новой школы
и попыталась войти,
я обнаружила входную дверь запертой цепью на замке.
В ушах звенел голос Эшли:
«Мисс!
Это не школа!»
В помещениях были тускло и темно из-за плохого освещения.
В классах были груды
поломанной старой мебели и парт
и тысячи валяющихся как попало материалов.
Это была не школа.
В течение учебного года
я стала замечать, что классы были почти пустыми.
Ученики просто боялись приходить,
садиться за парты, боялись, что их будут дразнить
в школьной столовой за то, что они едят бесплатные завтраки.
Они боялись драк и издевательств.
Это была не школа.
Там также были и учителя,
которые крайне опасались за свою безопасность
и имели очень низкие ожидания относительно своих учеников, да и себя тоже.
Они совершенно не осознавали свою роль
в разрушении культуры школы.
В этом и заключалась вся беда.
Так что Эшли была права,
и не только в отношении своей школы.
Заведения, которые для огромного количества детей
из бедных семей
называются школами, — далеко не школы.
Но это можно изменить.
Я хочу рассказать, как мы делаем это в школе, где я работаю.
Любой, кто со мной работал, скажет вам,
что я известна своими лозунгами.
(Смех)
Сегодня я собираюсь поделиться тремя из них,
главными в нашей борьбе за перемены.
Первый из них:
хочешь быть лидером — будь им!
Я всегда считала,
что всё происходящее в школе
зависит от директора.
Мой статус директора
обязывает меня быть лидером.
Я не собиралась отсиживаться в офисе,
перекладывать на других свои обязанности
и не собиралась позволять себе бояться
решать проблемы своих учеников,
нравилось это кому-то или нет.
Будучи лидером,
я понимаю, что ничего не могу сделать одна.
Поэтому я собрала вокруг себя первоклассный коллектив,
состоящий из людей, которые верят в способности детей,
и мы сообща принялись за работу.
Мы вручную восстановили комбинации замков на индивидуальных шкафчиках,
чтобы у каждого ученика было надёжное место для хранения вещей.
Мы сделали яркие, красочные,
несущие позитив информационные стенды.
Мы убрали цепи с парадного входа,
заменили все лампочки
и сделали генеральную уборку в классах.
Мы сдали на макулатуру все ненужные учебники,
повыбрасывали кучу старых материалов и мебели.
За день мы наполняли два мусорных контейнера.
Разумеется, мы занимались
и более серьёзными вопросами,
такими, например, как пересмотр всего школьного бюджета,
чтобы перераспределить средства и нанять больше учителей и поддержать сотрудников.
Мы переделали всё расписание,
чтобы сделать его более гибким и удобным,
добавить классы углубленной подготовки, коррекционного обучения,
внеклассную деятельность и психологическое консультирование, —
и всё это в течение школьного дня.
Всё в течение школьного дня.
Мы разработали план-схему,
в которой указывалось местонахождение каждого работника обслуживающего персонала
и каждого полицейского каждую минуту в течение рабочего дня,
и каждую секунду мы проводили мониторинг этой схемы.
Наконец, наше лучшее изобретение —
общешкольная программа укрепления дисциплины
под названием «Обсуждению не подлежит».
Это была система
цель которой — воспитание позитивного отношения и поведения.
Результаты?
Нашу школу вычеркнули из списка опасных
в первый же год —
(Аплодисменты)
после того, как она пробыла в этом списке пять лет подряд.
Лидеры делают невозможное возможным.
Мой второй лозунг:
«Ну и что?! Дальше что?»
(Смех)
(Аплодисменты)
Когда мы изучили данные
и провели учительское собрание,
я слышала про множество причин,
почему школа отставала в успеваемости и была опасной.
Говорили, что регулярно школу посещают только 68% учащихся,
что 100% учащихся живут в нищете,
что только 1% родителей интересуются школьными делами,
что у многих детей неполные семьи
или один из родителей находится в заключении,
что 39% составляют учащиеся, требующие особого педагогического подхода.
По официальным данным
только 6% детей хорошо успевают по алгебре
и 10% — по литературе.
Выслушав все эти рассказы о том,
какие у нас ужасные условия и какие дети,
я посмотрела на них
и сказала: «Ну и что?! Дальше что?
Какой у нас план действий?»
(Аплодисменты)
Моей основной работой стала борьба с негативным подходом.
Мы рассмотрели факторы, мешающие успеху,
в рамках обязательной программы профессионального развития.
При этом мы делали упор на методику преподавания и обучения.
Многочисленные наблюдения показали,
что учителя знают, чему обучать,
но не знают, как обучать
такую массу детей с самыми разными способностями.
Мы разработали модель преподавания урока,
где внимание фокусируется на небольших группах,
так чтобы индивидуальные потребности всех учеников учитывались
на занятиях.
Результаты?
По истечении года данные тестирования показали,
что наши результаты по алгебре выросли на 171%,
а по литературе на 107%.
(Аплодисменты)
Нам предстоит долгий путь,
очень долгий,
но мы преодолеваем новые препятствия под лозунгом «Ну и что?! Дальше что?»
И, наконец, мой третий и последний лозунг.
(Смех)
«Если никто не сказал тебе сегодня, что любит тебя, помни,
что я люблю тебя и всегда буду любить».
У моих учеников есть проблемы:
социальные, эмоциональные и материальные,
о которых вы даже не представляете.
Некоторые уже сами стали родителями,
некоторые остались совсем одни.
Если бы у меня кто-то спросил, в чём мой секрет,
как мне удаётся вести школу вперёд,
я бы сказала, что я люблю своих учеников
и верю в их возможности
безо всяких условий.
Когда я смотрю на них,
я вижу лишь то, кем они могут стать,
и всё потому, что я такая же, как и они.
Я тоже росла в бедной семье в северной Филадельфии.
Я знаю, что значит ходить в школу, которая вовсе не школа.
Я знаю, как чувствует себя человек, который не уверен,
удастся ли ему когда-нибудь вырваться из нищеты.
Но благодаря моей потрясающей маме
у меня есть способность мечтать,
несмотря на окружающую меня бедность.
Поэтому...
(Аплодисменты)
если я хочу помочь своим ученикам
реализовать их мечту и их жизненную цель,
я должна узнать, кто они такие.
Я должна проводить с ними время,
поэтому каждый день я дежурю по столовой.
(Смех)
Это время я использую,
чтобы говорить с ними об очень личных вещах.
Когда у кого-то день рождения,
я пою им «С днём рождения!»,
хотя совсем не умею петь.
(Смех)
Я их часто спрашиваю:
«Почему вы хотите, чтобы я пела, когда я совсем не умею петь?»
(Смех)
Они отвечают:
«Нам нравится чувствовать себя особенными».
Раз в месяц мы собираем в мэрии собрания,
чтобы ученики могли рассказать о своих проблемах,
чтобы мы знали, что их волнует.
Они задают нам вопросы: «Почему мы должны подчиняться правилам?»
«Почему за любой проступок надо расплачиваться?»
«Почему нельзя делать всё, что хочется?»
(Смех)
Они спрашивают, я честно отвечаю на каждый вопрос,
и мы начинаем понимать друг друга.
Каждое мгновение можно использовать, чтобы научить их чему-то.
Моя награда...
Моя награда
за несговорчивость относительно правил и ответственности за их невыполнение —
их уважение.
Я проявляю настойчивость,
благодаря которой мы сообща добиваемся успехов.
Моим ученикам ясно, чего я от них жду,
и я сообщаю им это каждый день по системе громкой связи.
Я напоминаю им...
(Смех)
Я напоминаю им о главных ценностях,
таких как целеустремлённость, стремление совершенствоваться, уважение к традициям,
порядочность и стойкость.
Каждый день я напоминаю им,
что образование может реально изменить их жизнь.
Все мои обращения заканчиваются одинаково:
«Если никто не сказал вам сегодня, что любит вас,
помните, что вас люблю я
и буду любить всегда».
Слова Эшли:
«Мисс,
это не школа!» —
навсегда остались в моей памяти.
Если мы действительно хотим добиться успехов
в борьбе с бедностью,
мы должны позаботиться о том,
чтобы каждая школа, где учатся дети из бедных семей,
была настоящей школой.
Школой...
(Аплодисменты)
школой, дающей знания и интеллектуальное развитие,
необходимые, чтобы ориентироваться в окружающем мире.
Я не знаю ответов на все вопросы,
но одно я знаю точно: те их нас, кому выпала честь
и ответственность работать в школах, обслуживающих бедные районы,
должны быть истинными лидерами.
И когда мы сталкиваемся с колоссальными трудностями,
мы должны говорить себе: «Ну и что?! Дальше что?
Какой план действий?»
Будучи лидерами,
мы никогда не должны забывать,
что каждый ученик —
это ребёнок,
зачастую напуганный тем, чего требует от него окружающий мир.
Но чего бы ни требовал большой мир,
мы должны давать нашим детям надежду,
уделять безраздельное внимание
и непоколебимо верить в их потенциал.
Мы должны проявлять требовательность,
но мы также должны почаще им говорить:
«Если никто не сказал вам сегодня, что любит вас,
помните, что вас любим мы и будем любить всегда».
Спасибо.
(Аплодисменты)
Спасибо, Господи!