Свою историю я хочу начать с рассказа о том,
как на втором курсе колледжа
я стала изучать химию.
Мне нравится начинать разговор именно с этого,
потому что как раз с тех пор
со мной стали случаться
невероятные вещи.
Помню, до чего трудно
мне давалась химия.
Помню, как я снова и снова перечитывала слова,
но, соединяя их вместе,
почему-то никак не понимала их значение.
Как будто я просто не могла
учиться по этой книге.
В конце концов я задалась тем же
вопросом, что и многие мои студенты:
«Что со мной не так?»
Тогда-то я и заинтересовалась
психологией образования.
Как любой хороший психолог,
который спрашивает себя: «Что же со мной не так?»,
я стала анализировать своих родителей.
(Смех)
Взять, например, моего отца.
Его можно описать по-разному:
страдающий дислексией,
нарушитель общественного порядка.
Его отчислили из старшей школы.
А ещё о нём можно сказать — человек с творческим мышлением.
Инженер-математик.
Изобретатель.
Миллионер, который добился успеха своими силами.
Помню, когда я была ребёнком,
к нам приходили очень важные люди
и спрашивали моего отца, принесут ли их идеи какой-нибудь результат.
Поэтому однажды, мучаясь с химией,
я решила спросить у него:
«Откуда ты знаешь, что принесёт результат?
И как ты узнаёшь то, что знаешь?»
Его ответ был мудр.
Он сказал: «Я мысленно представляю себе это».
Тогда у меня будто что-то щёлкнуло в голове,
и я всё поняла.
Слова из учебника по химии
не складывались в картинки в моём воображении,
а мне нужно было научиться их складывать,
иначе я никогда не смогла бы
учиться по этой книге.
Сейчас процессы, которые происходили со мной,
подробно описаны неврологами.
Если человек понимает слово,
его мозг моделирует образ.
Например, в ответ на слово «прыгать»
мозг формирует неврологический шаблон,
очень похожий на тот, что мы используем,
чтобы физически совершить прыжок.
Мозг испытывает слова.
Если у вас хорошо получается мыслить словами,
то в этом процессе моделирования
задействовано много слов.
Но я мыслю изображениями.
Слова только мешают мне понять, о чём идёт речь.
Я могу прочитать слово,
написать слово,
запомнить длинное и запутанное определение к этому слову,
но всё это никак не связано
с настоящим обучением.
Спустя годы я начала работать в сфере образования.
Тестируя трудно обучаемых детей и ставя им диагнозы,
я заметила кое-что общее.
Это Сара.
Её можно описать по-разному.
Она постоянно отвлекается,
совершает много ошибок по невнимательности,
плохо пишет контрольные работы.
Джексон ненавидит читать.
Он с трудом понимает смысл прочитанного,
и, честно говоря, многие учителя
считают его средним учеником.
Джой, на первый взгляд, неспособна учиться.
У неё диагностированная необучаемость
и постоянные неудачи на учебном фронте.
Но чем больше я узнавала своих учеников,
тем больше я понимала своего отца.
И тем больше я понимала саму себя.
Тогда я начала задаваться вопросом:
«А что, если бы детей
не оценивали по их способностям к обучению?
Что, если уроки в школе могут показать только
неспособность ребёнка мыслить при помощи слов?»
Я перестала работать в школах
и начала частную практику
по исследованию и созданию
различных подходов к образованию.
И мне попалась весьма убедительная статистика.
Учебный потенциал 50-60% учеников
в школе считается средним или ниже среднего.
50-60% учеников, согласно тестам,
обладают прекрасным образным мышлением,
но с трудом мыслят при помощи слов.
50-60% всех слов,
которые нужно выучить
ребёнку дошкольного возраста,
дети просто зазубривают.
И я решила: «Знаете что?
Пожалуй, я «верну» своих учеников в детский сад
и посмотрю, откуда взялась их необучаемость».
Мы сосредоточились на первых 40 словах,
которые должен был запомнить их мозг,
но на этот раз мы подошли к делу творчески
и задействовали навыки решения проблем.
Из вызубренных эти слова перешли в разряд
испытанных на себе и значимых.
Тогда нашему взору открылось кое-что удивительное.
Вот Сара сегодня.
Она в одиннадцатом классе,
учится на одни пятёрки
и активно ищет способ применить на практике
свои умения в области социального взаимодействия.
У Джексона теперь по всем предметам показатели выше среднего,
а ещё он заядлый ватерполист.
Джой справилась со всеми трудностями.
Теперь она любит читать
и сама весьма изящно пишет.
За последние десять лет
я увидела на примере собственных учеников,
как вредно механическое запоминание
для развития мозга.
На их же примере я поняла,
что в человеческом мышлении нет никаких средних показателей.
Ведь, как оказалось,
главное, что мы должны дать своим детям, —
это возможность понять,
как надо учиться.
(Аплодисменты)