Когда я написала свои мемуары,
издатели были весьма озадачены.
Была ли это книга обо мне как о ребёнке-беженце?
Или о женщине, которая основала компанию
по разработке программного обеспечения в 1960-х,
которая вышла на фондовый рынок
и в итоге дала работу 8 500 человек?
Или это была книга о матери ребёнка-аутиста?
Или книга о филантропе, делающем большие пожертвования?
На самом деле, это всё обо мне.
Позвольте рассказать мою историю.
Всё, чем я являюсь, зародилось, когда я села на поезд в Вене,
который был частью состава, спасшего почти 10 000 еврейских детей
из нацистской Европы.
Мне было 5 лет, я сжимала руку своей девятилетней сестры,
с трудом понимая, что происходит.
«Что такое Англия, и почему я туда еду?»
Я жива лишь потому, что в прошлом мне помогли добрые незнакомцы.
Мне повезло, и повезло дважды, когда я воссоединилась
со своими биологическими родителями.
Но, к сожалению, я так никогда и не стала с ними близка.
Но я сделала гораздо больше за 70 лет с того печального дня,
когда мама посадила меня на поезд,
чем я могла и мечтать.
Я люблю Англию, мою вторую родину,
так сильно может полюбить только тот, кто на себе испытал
каково это — быть лишённым человеческих прав.
Я решила доказать, что мою жизнь стоило спасать.
И потом я просто продолжила жить.
(Смех)
Вернёмся в начало 60-х.
Чтобы побороть гендерные предрассудки того времени,
я основала свою фирму по разработке программного обеспечения,
которая стала одним из первых старапов в Великобритании.
Но это также была компания женщин, компания для женщин,
одно из первых социальных предприятий.
Люди смеялись над этой идей, ведь программное обеспечение в то время
давалось бесплатно вместе с оборудованием.
Никто не будет покупать программное обеспечение, особенно у женщины.
Хотя женщины в то время и получали неплохое образование в университетах,
всё же это был «стеклянный потолок» для нашего движения.
И я сама не раз ударялась об этот «потолок»
и хотела больше возможностей для женщин.
Я наняла высококвалифицированных женщин,
которые бросили работу из-за замужества
или когда ожидали рождения первого ребёнка,
и создала организацию, в которой они могли бы работать из дома.
Мы первыми создали концепт женщины, возвращающейся к трудовой деятельности
после перерыва в карьере.
Мы первыми разработали новые гибкие методы работы:
распределение объёма работы, распределение доходов
и в конечном итоге совместное владение,
когда я отдала четверть компании в руки сотрудников
бесплатно для всех, кроме меня.
Годами я была первой и единственной женщиной-новатором.
В те дни я не могла работать на бирже,
водить автобус или управлять самолётом.
Более того, я даже не могла открыть счёт в банке без разрешения мужа.
Моё поколение женщин боролось за право работать
и получать оплату, соразмерную мужской.
Никто в действительности не ожидал многого от женщин,
ведь все думали,
что женщины созданы для дома и семьи.
Я не могла это принять,
поэтому я бросила вызов канонам того времени,
вплоть до того, что сменила своё имя со «Стефани» на «Стива»
в деловых письмах, чтобы иметь возможность
пересечь порог прежде, чем станет ясно,
что он это она.
(Смех)
Название моей фирмы Freelance Programmers точно отражало её суть,
мы начали с самого с малого: за обеденным столом,
финансирование 100 долларов в сегодняшних ценах,
и оно осуществлялось за счёт моей зарплаты и залога дома.
Мои интересы были научными, рынок был коммерческим —
такие вещи, как расчётная ведомость, я находила довольно скучными.
Итак, я нашла компромисс между научной работой,
в которой были интеллектуальные задачи, больше всего интересные мне,
и коммерческой ценностью, важной для клиентов:
такими вещами, как составление расписаний для товарных поездов,
автобусов, управление запасами, и ещё раз управление запасами.
И в конечном счёте у нас появилось много работы.
Мы замаскировали домашний и неполный характер работы персонала,
предлагали фиксированные цены, мы были первыми, кто так делал.
И кто бы мог себе представить, что программированием чёрного ящика
для «Конкорда Суперсоник»
будет заниматься кучка женщин, работающих на дому?
(Аплодисменты)
Мы просто использовали простой подход «доверяй персоналу»
и обычный телефон.
Мы даже спрашивали кандидатов: «Есть ли у вас доступ к телефону?»
Один из первых проектов состоял в разработке стандартов ПО
для протоколов административного контроля.
Разработка ПО была и остаётся областью, безумно сложной для контроля,
так что это было чрезвычайно ценно.
Мы сами использовали стандарты,
нам даже платили за то, чтобы мы обновляли их на годы вперёд,
и в конечном счёте их внедрили в НАТО.
Наши программисты — помните, только женщины,
включая лесбиянок и трансгендеров, —
рисовали карандашом на бумаге блок-схемы программ,
описывая каждое задание, которое нужно выполнить.
Потом они писали код, обычно машинный код,
иногда бинарный код,
который отправлялся по почте в центр сбора данных,
чтобы его нанесли на перфокарту или перфоленту,
а потом нанесли снова для перепроверки.
Это код ещё не добрался до компьютера.
То, чем мы занимались, было программированием начала 1960-х годов.
В 1975 году, спустя 13 лет после открытия компании,
в Великобритании были введены равные трудовые права,
что сделало незаконной нашу женскую политику.
И в качестве примера непреднамеренных последствий
моя женская компания была вынуждена нанять мужчин.
(Смех)
Когда я основала компанию, состоящую из женщин,
мужчины говорили: «Как интересно, компания работает только потому, что она мала».
Позже, когда она стала больше, они признали: «Да, она теперь большая,
но не представляет стратегического интереса».
Позже, когда компанию оценивали более чем в 3 миллиарда долларов,
и я превратила 70 сотрудников в миллионеров,
они сказали что-то вроде: «Молодец, Стив!»
(Смех)
(Аплодисменты)
Всегда можно узнать амбициозных женщин по форме их голов:
они плоские на макушке, потому что по ним постоянно снисходительно похлопывают.
(Смех) (Аплодисменты)
И у нас стопы больше, чтобы стоять дальше от кухонной раковины.
(Смех)
Позвольте поделиться с вами двумя секретами успеха:
окружите себя профессионалами и людьми, которые вам нравятся;
и выбирайте партнёра очень, очень тщательно.
Ведь в тот день, когда я сказала: «Мой муж — ангел»,
одна женщина ответила: «Вы счастливица,
мой всё ещё жив».
(Смех)
Если бы достичь успеха было так просто, то мы все были бы миллионерами.
В моём случае успех пришёл в самый разгар семейной драмы и кризиса.
Наш покойный сын Джайлс был единственным ребёнком,
красивым, сдержанным малышом.
Потом, в 2,5 года,
его словно подменили:
он потерял способность говорить то немногое, что мог произносить,
и превратился в дикого неуправляемого ребёнка.
Это не был «кризис двух лет» —
он стал полным аутистом и так больше никогда и не заговорил.
Джайлс стал первым постояльцем в первом доме под эгидой первого благотворительного
движения, которое я организовала с целью оказания помощи аутистам.
Потом была школа принципиально нового формата Prior Court
для учеников с аутизмом,
и потом я сделала пожертвования для медицинского исследования аутизма.
Обнаружив недостаток услуг, я старалась помочь.
Я люблю заниматься новыми вещами и давать новым вещам жизнь.
Я недавно организовала трёхгодичную программу исследования аутизма.
Так часть моего состояния уходит на отрасль, с которой всё началось,
также я основала Оксфордский институт Интернета
и другие ИТ-предприятия.
Оксфордский институт Интернета фокусируется не на технологиях,
а на социальных, экономических, правовых и этических проблемах Интернета.
Джайлс неожиданно скончался 17 лет назад.
Я научилась жить без него,
я научилась жить без его потребности во мне.
Филантропия — это всё, чем я занимаюсь сейчас.
Я никогда не беспокоюсь о том, что могу потеряться, —
несколько благотворительных организаций быстро бы меня нашли.
(Смех)
Одно дело иметь идею о создании предприятия,
но, как многие в этом зале знают по своему опыту,
претворить идею в жизнь очень сложно,
это требует необычайной энергии, веры в себя и решимости,
храбрости рискнуть семьёй и домом
и вовлечённости 24 часа 7 дней в неделю, что граничит с безумием.
Ну что ж — я трудоголик.
Я верю в красоту работы, когда она делается правильно и смиренно.
Работа — не только что-то, что я делаю, когда я бы лучше занялась чем-то другим.
Мы живём и движемся в будущее.
Чему всё это научило меня?
Я поняла, что завтра никогда не будет похоже на сегодня
и точно не будет таким, как вчера.
Это сделало меня способной справляться с переменами,
а со временем даже радоваться им,
хотя все мне говорят, что со мной до сих пор очень сложно.
Большое спасибо.
(Аплодисменты)