Став свидетелем того, как ребёнок приходит в ярость
от того, что он потерял то, что считал своей собственностью,
Жан Пиаже, основатель детской психологии,
выявил неотъемлемый элемент человеческой натуры.
Наше чувство собственности зарождается в раннем возрасте.
Почему мы так привязываемся?
Есть одно хорошо известное психологическое явление,
называемое эффектом владения:
мы больше ценим вещи, которые нам уже принадлежат.
В одном известном эксперименте
ученикам было предложено выбрать между кружкой для кофе
и плиткой швейцарского шоколада
в награду за помощь в исследовании.
Одна половина выбрала кружку, а другая — шоколад.
Казалось бы, что они одинаково оценили вознаграждение.
Другим ученикам сначала дали кружку,
а потом неожиданно предложили поменять её на плитку шоколада,
но только 11 процентов захотели это сделать.
В то же время другая группа началá с плитки шоколада,
и большинство не захотело её ни на что поменять.
То есть участники выше оценили вознаграждение,
предложенное им в сáмом начале.
Отчасти это обосновано тем, что у нас возникает связь
между собственным «я» и вещами, которые мы считаем нашей собственностью.
Это видно даже на уровне нейронов.
В одном эксперименте учёные сканировали мозг участников
в тот момент, когда те помещали различные объекты либо в корзину «Моё»,
либо в корзину «Алекса».
Позже, когда участники смотрели на свои новые вещи,
их мозг показывал повышенное оживление
в области, которая активируется,
когда мы думаем о себе.
Ещё одна причина, по которой мы так любим свои вещи,
заключается в том, что с раннего возраста мы верим в свою уникальность.
Психологи доказали это опытом введения в заблуждение малышей
от трёх до шести лет разговорами о построении копировальной машины,
которая может сделать идеальную копию любой вещи.
Им предложили выбрать между своей любимой игрушкой
и как бы точной копией этой игрушки.
Большинство детей выбрало оригинал.
Одна только мысль, что надо будет взять домой копию, приводила их в ужас.
Это магическое отношение к вещам остаётся с нами навсегда.
Оно ещё сильнее вживается в нашу взрослую жизнь.
Например, заметьте, какое придаётся огромное значение вещам,
принадлежащим знаменитостям.
Как будто-бы покупатели верят, что купленные вещи
каким-то образом пропитаны духом бывших известных собственников.
По этим же причинам многие из нас хранят семейные реликвии,
через которые мы чувствуем связь c ушедшими близкими.
Эти убеждения могут изменить наше восприятие мира
и изменить наши физические способности.
Участникам недавнего эксперимента сказали, что их клюшка для гольфа
когда-то принадлежала чемпиону Бену Кёртису.
В ходе эксперимента
лунка казалась им примерно на сантиметр больше,
чем участникам контрольной группы со стандартными клюшками,
и они закатывали немного больше мячей в лунку.
Хотя чувство собственности начинает проявляться в детстве,
культура также играет определённую роль.
Например, недавно было обнаружено, что племени Хадза в Северной Танзании,
живущему изолированно от современного мира,
не знакóм эффект владения.
Возможно, это происходит потому, что они живут в эгалитарном обществе,
где почти всё общее.
Другая крайность, это когда наша привязанность к вещам слишком сильна.
Причиной накопительства является завышенное чувство ответственности
и покровительства по отношению к собственным вещам.
Поэтому таким людям трудно что-то выбросить.
Нам ещё предстоит выяснить,
как изменится наше отношение к собственности
с распространением цифровых технологий.
Многие предсказывают скорое окончание эры бумажных книг и дисков,
но пока об этом рано говорить.
Возможно, всегда будет что-то особенное в том,
чтобы подержать вещь в своих руках и назвать её своей.