Если вы внимательно посмотрите на ночное небо,
вы увидите звезды,
и если будете вглядываться сильнее, то увидите больше звёзд,
ещё сильнее — увидите галактики, ещё сильнее — больше галактик.
Но если продолжать смотреть всё дальше и дальше,
на какое-то время не будет видно ничего,
и, в конце концов, вы увидите слабое тускнеющее свечение,
и это послесвечение Большого взрыва.
Большой взрыв — это эра в ранней вселенной,
когда всё, что мы видим в ночном небе,
было сжато в невероятно малой,
невероятно горячей и бурлящей массе.
Она дала начала всему, что мы видим.
Мы определили место послесвечения
с большой точностью,
и когда я говорю мы, я имею в виду людей, к которым я не имею отношения.
Мы определили место послесвечения
с потрясающей точностью
и шокирует здесь в частности то,
что оно совершенно универсально.
14 миллиардов световых лет в одну сторону
и 14 миллиардов световых лет в другую,
везде одинаковая температура.
Прошло 13 миллиардов лет
с момента Большого взрыва,
поэтому вселенная охладилась.
Сейчас температура вселенной 2,7 градуса.
Но не ровно 2,7 градуса.
2,7 градуса только
к 10 частицам на миллион.
Здесь немного теплее,
а здесь немного холоднее,
и это невероятно важно для всех в этом зале,
потому что там, где немного теплее,
было немного больше материи,
а там, где было немного больше материи
сейчас галактики и скопления галактик
и суперскопления
и все структуры в космосе.
А все те маленькие неоднородности,
20 частиц на миллион,
они были сформированы квантовыми колебаниями
в ранней вселенной, которые были растянуты
по всему периметру космоса.
Это захватывает дух,
и это не то, что открыли в понедельник;
то, что было открыто в понедельник ещё круче.
Вот что обнаружили в понедельник:
представьте себе колокол,
и что вы стукнули по нему молотком.
Что произойдёт? Он зазвенит.
Но если подождать, то звон начнёт затухать
и затухать и затухать,
пока вы больше ничего не услышите.
Так вот, ранняя вселенная была невероятно плотной,
как металл, только в разы плотнее,
и если по ней ударить, то она зазвенит,
но то самое, что зазвенит,
будет структурой пространства и времени,
а молотком будут квантовые частицы.
В понедельник нашли
подтверждение этого звона
пространства и времени ранней вселенной,
то, что мы называем гравитационными волнами
ранней эры вселенной,
и вот, что было открыто.
Эти волны уже давно исчезли.
Если вы выйдете на прогулку,
вы не почувствуете квантовых колебаний.
Эти гравитационные волны в структуре космоса
совершенно невидимы на практике.
Но раньше, когда вселенная производила
это слабое послесвечение,
гравитационные волны
слегка изгибали структуру
свечения, которое мы видим.
Поэтому, вглядываясь в ночное небо всё сильнее и сильнее…
На самом деле, эти ребята провели три года на Южном полюсе,
смотря сквозь самый холодный, самый прозрачный
и самый чистый воздух, который только можно найти,
смотря далеко в ночное небо и изучая
то свечение, и искали эти слабые искажения,
которые являются знаком
присутствия гравитационных волн,
этого звона ранней вселенной.
И в понедельник, они объявили,
что они нашли его.
И то, что так впечатляет меня,
это не просто звон, хотя это тоже потрясающе.
То, что поражает воображение,
и является причиной моего выступления,
это показывает нам что-то таинственное в ранней вселенной.
Это показывает нам, что мы
и все, что мы видим вокруг
фактически один большой пузырь —
и это понятие инфляционного расширения вселенной.
Один большой пузырь, окружённый чем-то ещё.
Это не убедительное подтверждение инфляционного расширения,
но любое другое явление, объясняющее это,
будет выглядеть так же.
Это теория, идея,
которая популярна уже некоторое время,
и мы никогда не думали, что мы увидим это.
По убедительным причинам мы думали, что никогда не получим
несокрушимое доказательство, но вот оно.
Но что действительно безумно,
это то, что наш пузырь только лишь один пузырь
в намного большей пене материи вселенной.
Мы никогда не увидим то, что снаружи,
но, проведя три года на Южном полюсе
и вглядываясь в детали ночного неба,
мы можем узнать,
что мы находимся во вселенной, которая выглядит как-то так.
И это меня потрясает.
Большое спасибо.
(Аплодисменты)