Я часто
путешествую по миру и выступаю.
Люди спрашивают меня
о проблемах,
о периодах моей жизни,
о моих сожалениях.
В 1998-м году
мать-одиночка четырёх детей —
спустя 3 месяца после рождения моего 4-ого ребёнка —
я устроилась на должность
научного ассистента.
Я переехала в северную Либерию.
Работа предоставляла
сотруднику жильё,
и меня поселили с матерью-одиночкой
и её дочерью.
Эта девочка была единственной
во всей деревне,
кто доучился
до девятого класса.
Она была предметом насмешек местных жителей.
Часто другие женщины говорили её маме:
«Ты и твой ребёнок
умрёте в бедности».
Когда после двух недель работы в той деревне
пришло время уезжать,
мама девочки подошла ко мне, опустилась на колени
и сказала: «Лейма, забери мою дочь.
Я хочу, чтобы
она стала медсестрой».
Я была без копейки в кармане и жила у родителей,
поэтому не могла ей помочь.
Со слезами на глазах
мне пришлось ей отказать.
Два месяца спустя
я поехала в другую деревню
по тому же заданию,
и они поселили меня с главой деревни.
У главы женщин в деревне была маленькая девочка,
светлокожая, как и я,
и очень грязная.
Целыми днями она ходила
только в нижнем белье.
Я спросила, кто она,
и мне ответили: «Это Вей.
Это имя означает „свинья“.
Её мать умерла при родах,
и никто не знает, кто её отец».
На протяжении двух недель она была моим спутником,
спала со мной.
Я купила ей поношенную одежду
и её первую куклу.
Накануне моего отъезда
она зашла в комнату и сказала:
«Лейма, не оставляй меня здесь.
Забери меня с собой.
Я хочу пойти в школу».
Я жила с родителями
без гроша за душой,
и мне опять пришлось сказать «нет».
Два месяца спустя эти две деревни
оказались в центре военных действий.
И я до сих пор не знаю,
где сегодня находятся те две девочки.
Перематываем события вперёд: 2004 год.
На пике нашего активизма со мной связался
Министр гендерного равенства Либерии
и сказал: «Лейма, у меня для тебя девятилетний ребёнок.
Я хочу, чтобы ты взяла её к себе домой,
ведь у нас нет безопасных домов».
Вот история этой девочки:
её дед по отцовской линии
насиловал её каждый день
на протяжении шести месяцев.
Я увидела её распухшей
и очень бледной.
Каждый вечер я приходила домой и ложилась на холодный пол.
Она ложилась рядом
и говорила: «Тётушка, я хочу поправиться.
Я хочу пойти в школу».
2010 год:
молодая женщина стоит перед президентом Серлиф
и рассказывает ей, как она живёт
со своими братьями и сёстрами.
Их родители погибли во время войны.
Ей 19, она мечтает выучиться в колледже,
чтобы содержать братьев и сестёр.
Она очень спортивная.
Она делает запрос
на получение стипендии,
покрывающей все расходы, и получает её.
Её мечта о посещении колледжа
и получении образования
наконец сбывается.
В первый же день учёбы
спортивный руководитель,
который решает её попадание в программу,
просит её выйти с ним из класса.
Последующие три года
она будет вынуждена
каждый день ложиться с ним с постель,
в знак благодарности за принятие её в школу.
В мировом масштабе у нас есть нормы,
международные инструменты,
работающие лидеры.
Великие люди взяли на себя обязательства
защищать наших детей
от нужд и страха.
В ООН есть Конвенция о правах ребёнка.
От таких стран, как Америка, мы слышим: «Мы поможем каждому ребёнку».
Другие страны тоже заявляли нечто похожее.
Третья цель развития тысячелетия
заостряет внимание на девочках.
Все эти громадные усилия великих людей,
направленные на целевую помощь
молодым людям по всему миру,
по моему мнению, просто провалились.
Например, в Либерии
каждая третья из десяти
девочек беременна.
Детская проституция достигла небывалого уровня.
Говорят, что в некоторых городах
по утрам можно видеть
разбросанные презервативы, как обёртки от жвачки.
12-летние девочки занимаются проституцией
за менее чем 1 доллар за ночь.
Это ужасает и огорчает.
Кто-то спросил меня как раз
перед моим выступлением на TED:
«Так где же надежда?»
Пару лет назад несколько моих друзей
решили, что нам нужно
объединить наше поколение
с поколением молодых женщин.
Мало просто дать Нобелевскую премию
двум женщинам из Республики Либерия,
когда наши девочки брошены на произвол судьбы
без какой-либо надежды или почти без неё.
Мы создали место под названием
«Преобразования для молодых девушек».
Мы едем в сельскую местность
и всё, что мы делаем — как это сделано и здесь —
мы создаём возможность для общения.
Когда эти девочки садятся,
раскрывается их интеллект,
раскрывается их страсть,
привязанности, цели,
одним словом,
раскрываются прекрасные лидеры.
На сегодня мы поработали с более 300 девочками.
Некоторые из них
робко заходили в комнату,
а теперь смело идут вперёд как молодые мамы,
открыто отстаивая права
других молодых женщин.
Мне повстречалась
мама-подросток четырёх детей,
которая и не мечтала об окончании школы.
Но она её закончила.
Она и не мечтала о поступлении
в колледж, но поступила.
Однажды она сказала мне:
«Я хочу закончить колледж и
быть способной обеспечивать моих детей».
Она живёт в местности, где не может
найти деньги на обучение.
Она продаёт воду, безалкогольные напитки
и пополняемые карты для мобильных телефонов.
Вы думаете, что она берёт вырученные деньги
и вкладывает их в своё образование?
Её зовут Хуанита.
Она использует эти деньги,
чтобы помочь матерям-одиночкам
из её общины закончить школу.
Она говорит: «Лейма, я мечтаю
быть образованной.
Но если у меня нет такой возможности,
то когда я вижу, что мои сёстры получают образование,
моя мечта сбывается.
Я хочу лучшей жизни для нас.
Я хочу, чтобы мои дети не голодали.
Я хочу, чтобы сексуальному насилию и эксплуатации в школах пришёл конец».
Вот мечта африканской девушки.
Несколько лет назад
у одной африканской девушки
был сын,
который хотел кусочек пирожка,
т.к. он был очень голоден.
Озлобленная и отчаявшаяся,
очень расстроенная
положением общества
и её детей,
эта молодая девушка начала движение,
в которое вошли обычные женщины,
соединившиеся
для создания мира.
Я исполню это желание.
Это ещё одно желание африканской девушки.
Я не осуществила желание тех двух девочек.
Я не смогла.
Именно это засело в голове той молодой женщины —
я не смогла, я не сделала, я не исполнила.
Поэтому я смогу и сделаю.
Женщины вышли на улицы
и смело выступили
против жестокого диктатора.
Исполнилось не только желание о кусочке пирожка,
но и желание о мире.
Эта молодая женщина
хотела также учиться.
Она пошла в школу.
Она мечтала и о другом,
и её мечты осуществились.
Сегодня эта женщина перед вами,
лауреат Нобелевской премии.
Сейчас я путешествую,
в силу моих возможностей,
чтобы осуществить желание
маленьких африканских девочек
быть образованными.
Мы основали фонд
и полностью покрываем расходы
на 4 года обучения одарённым девочкам из деревень.
Я не прошу вас о многом.
Я посетила много уголков США
и знаю, что у девочек в этой стране
тоже есть желания.
Они хотят лучшей жизни где-то в Бронксе,
хотят лучшей жизни
где-то в центре Лос-Анжелеса,
хотят лучшей жизни в Техасе,
хотят лучшей жизни в Нью-Йорке,
хотят лучшей жизни
где-то в Нью-Джерси.
Поддержите ли вы меня в моём путешествии,
чтобы помочь девочкам,
будь то африканским, американским
или японским,
выполнить их желания,
осуществить их мечту,
помочь ей сбыться?
Ведь все великие
новаторы и изобретатели,
с которыми мы познакомились и общались
за последние пару дней,
тоже находятся в маленьких уголках
нашей огромной планеты,
и они просят нас
создать возможности
для раскрытия интеллекта,
страсти
и тех прекрасных черт,
которые заключают в себе девочки.
Давайте идти к этому вместе. Давайте идти к этому вместе.
Спасибо.
(Аплодисменты)
Крис Андерсон: Огромное спасибо.
Что в Либерии
на сегодняшний день
больше всего волнует Вас?
ЛГ: Меня попросили возглавить
Либерийское движение воссоединения.
Частью моей работы
являются поездки по различным
деревням и городам —
13, 15-часовые поездки по разбитым дорогам.
В каком бы поселении я ни была,
я везде встречала умных девочек.
Но, к сожалению,
представления о прекрасном будущем,
мечты о прекрасном будущем
часто остаются лишь мечтами,
ведь вокруг столько проблем.
Подростковая беременность, как я уже сказала, стала эпидемией.
Поэтому меня волнует следующее:
когда-то и я была в таком положении,
а сегодня я стою здесь.
И мне хотелось бы, чтобы я была
не единственной такой на этой сцене.
Я хочу, чтобы и другие девочки
добились этого и были со мной.
Я хочу, чтобы через 20 лет я вспоминала,
как какая-нибудь девочка из Либерии,
или Ганы, или Нигерии, или Эфиопии
выступала на сцене TED.
И, возможно, она бы говорила:
«Я стою сегодня здесь
благодаря тому Нобелевскому лауреату».
Поэтому я взволнована,
когда не вижу у них надежды.
Но я не пессимист,
и я знаю, что нужно немного,
чтобы заставить их бороться.
КА: Расскажите нам о каком-либо
обнадёживающем событии,
произошедшем за последний год.
ЛГ: Я могла бы рассказать вам о многих из них.
В прошлом году мы поехали
в родную деревню президента Серлиф
для работы с девочками.
Мы не могли найти и 25-ти девочек
в средней школе.
Все они работали на золотом руднике
и в основном занимались проституцией
или ещё чем-нибудь.
Мы взяли 50 девочек
и дали им работу.
Это было в начале предвыборной кампании.
В этой сфере женщины никогда —
даже самые старшие —
не могли и сидеть рядом с мужчинами.
Эти девушки сплотились, создали группу
и начали кампанию
по регистрации избирателей.
Они работали в сельской местности.
Девизом кампании было:
«Даже красивые девушки голосуют».
Им удалось мобилизовать молодых женщин.
Но это было не всё.
Они также пошли к кандидатам на пост
и спросили их: «А что Вы сделаете
для девушек из этой местности
в случае победы на выборах?»
И один из политиков,
уже имеющий свой пост, был очень…
у Либерии одни из самых суровых законов об изнасиловании.
Этот политик был одним из тех, кто в Парламенте
добивался его отмены,
т.к. он считал этот закон варварским.
Изнасилование — это не варварство, а вот этот закон, как он говорил — да.
Когда девушки задавали ему вопросы,
он был с ними очень груб.
Эти маленькие девочки сказали ему:
«Мы добьёмся, что ты потеряешь свой пост».
Сегодня он уже не в Парламенте.
(Аплодисменты)
КА: Спасибо, большое спасибо за Ваше выступление на TED.
ЛГ: Пожалуйста. (КА: Спасибо.)
(Аплодисменты)