Это счастливое фото со мной было сделано в 1999 году.
Я был студентом последнего курса колледжа,
дело было сразу после урока танцев.
Я был невероятно счастлив.
И я отчётливо помню, где был полторы недели спустя.
Я сидел на заднем сидении своего старого минивэна
на парковке перед университетом,
когда решил
покончить жизнь самоубийством.
Я очень быстро перешёл от решения к тщательному планированию
и очень близко подошёл к краю пропасти.
Так близко я никогда не подходил.
Я убрал палец с курка
только благодаря нескольким счастливым совпадениям.
Впоследствии
больше всего меня пугал элемент случайности.
Так что я стал методично пробовать разные способы
управления взлётами и падениями своего настроения,
и это оказалось хорошим капиталовложением. (Смеётся)
У большинства здоровых людей бывает от 6 до 10 серьёзных случаев депрессии
в течение жизни.
У меня биполярная депрессия. Это у нас семейное.
К тому моменту на моём счету было уже более 50 случаев депрессии,
и я многое узнал.
Я много раз принимал вызов,
многократно выходил на ринг против тьмы,
делал выводы.
И я подумал, что вместо того, чтобы делиться секретом успеха
и минутами триумфа,
я лучше расскажу о своём способе избежать самоуничтожения
и уж точно душевного оцепенения.
Я обнаружил, что самой надёжной страховкой
в случае эмоционального спада
служит то же средство,
которому я обязан принятием лучших деловых решений.
Хотя это второстепенно.
Это средство — стоицизм.
Звучит скучно.
(Смех)
Может, вам вспомнился Спок,
или в голову пришёл такой образ:
(Смех)
корова под дождём.
Ей ни грустно, ни весело.
Это безразличное существо, принимающее жизнь такой, как есть.
Едва ли вы подумали о таком лидере, как, скажем, Билл Беличек,
главный тренер команды New England Patriots,
которому принадлежит рекорд по числу полученных Суперкубков.
Стоицизм в последние несколько лет широко распространился
среди руководства НФЛ как метод закалить дух.
Вы не подумаете об Отцах-основателях:
Томасе Джефферсоне, Джоне Адамсе и Джордже Вашингтоне,
а это всего трое из последователей стоицизма.
Джордж Вашингтон даже распорядился, чтобы пьесу о стоике,
она называлась «Катон. Трагедия»
показали войскам при Вэлли-Фордж для поддержания боевого духа.
Почему же люди действия уделяли такое внимание античной философии?
Звучит очень академично.
Я бы хотел, чтобы вы несколько иначе смотрели на стоицизм
и видели его как систему, позволяющую справляться с кризисами
и принимать лучшие решения.
А всё началось здесь,
с этого, назовём его так, крыльца.
Около 300 до н.э. в Афинах
некто Зенон Китийский провёл множество бесед,
прохаживаясь по расписному крыльцу, именовавшемуся «сто́я».
Позднее его учение стало именоваться стоицизмом.
В греко-римском мире
для людей стоицизм был универсальной философией
для самых разных дел.
Для наших целей главным из них было научение себя
отличать то, что можешь контролировать, о того, что не в твоей власти,
а затем сосредотачиваться
исключительно на первом.
От этого снижается эмоциональная реактивность,
что может быть суперспособностью.
Напротив, если вы, скажем, квотербек
и пропустили передачу, то вы злитесь на себя.
Это может стоить вам победы.
Если вы руководитель и срываетесь на очень ценном сотруднике
из-за пустяка,
вы можете потерять сотрудника.
Если вы студент, у которого дела идут всё хуже,
беспомощный и потерявший надежду,
то если это не изменить, это может стоить вам жизни.
То есть ставки очень высоки.
Есть много способов добиться желаемого.
Я хочу рассказать об одном, который перевернул мою жизнь в 2004-м.
Он нашёл меня по двум причинам:
во-первых, мой близкий друг, мой ровесник,
совсем молодым скоропостижно умер от рака поджелудочной железы,
а затем меня бросила девушка, на которой я хотел жениться.
Она решила всё бросить и ушла, никак не объяснившись,
но оставила мне эту
прощальную напоминалку.
(Смех)
Я не выдумываю. Я её сохранил.
«Рабочий день заканчивается в 5».
Она хотела, чтобы что-то на рабочем столе напоминало мне о здоровье,
так как тогда я работал над своим первым серьёзным делом.
Я понятия не имел, что делаю. Работал по 14 часов и больше
без выходных.
Я не мог работать без допинга.
Чтобы успокоиться и заснуть, принимал антидепрессанты.
Это был кошмар.
Я был в тупике.
В попытке найти решение я купил книгу о простоте.
И действительно, там я нашёл цитату, изменившую мою жизнь:
«В своём воображении мы страдаем чаще, чем на самом деле».
Её автор Сенека Младший
был известным философом-стоиком.
Я стал читать его письма,
затем — практиковаться
в «premeditatio malorum»,
то есть в предвосхищении бед.
Говоря проще,
речь о подробной визуализации сценариев, осуществления которых вы боитесь,
из-за которых боитесь действовать,
чтобы преодолеть паралич и принять меры.
Моя проблема была замысловатой, навязчивой, беспрестанной.
То, как я думал о проблемах, мне не помогало.
Мне нужно было записать свои мысли.
Тогда я придумал себе письменную практику,
которую назвал «страхополагание» по аналогии с целеполаганием.
Она состояла из трёх страниц.
Очень просто.
Вот первая страница.
«Что, если... ?»
Это может быть любой страх,
любая причина для волнения,
то, о чём не хочется думать.
Например, свидание,
расставание,
просьба о повышении, уход с работы, создание компании.
Что угодно.
Для меня это было взять первый за четыре года отпуск,
отойти на месяц от дел и поехать в Лондон,
где я мог гостить у друга,
чтобы дать своей компании развиваться независимо от меня
или вовсе её закрыть.
В первом столбце «Определить»
вы записываете самые худшие из возможных последствий
предпринятого шага.
Нужно от 10 до 20.
Не буду обсуждать все пункты, но приведу вам два примера.
Вот первый: я поеду в Лондон, будет дождь, настроение — подавленное,
вся затея окажется пустой тратой времени.
Вот второй: я пропущу письмо из налоговой,
меня ждёт аудит,
рейдерский захват или закрытие бизнеса.
Затем переходим к колонке «Предотвратить».
В этом столбце пишете ответ на вопрос,
что я могу сделать, чтобы этого не произошло
или стало наименее вероятным?
На случай лондонской депрессии
можно взять с собой портативную УФ-лампу
и включать на 15 минут по утрам.
Я знал, что так можно справиться с депрессией.
Что касается налоговой, я мог бы изменить данные об адресе,
чтобы бумаги поступали моему бухгалтеру,
а не на мой почтовый адрес.
Легче лёгкого.
Затем переходим к «Исправить».
В случае неблагоприятного развития событий
что вы сможете сделать, чтобы исправить ситуацию,
к кому можно обратиться за помощью?
В первом случае
можно было бы потратиться на поездку в Испанию, погреться,
поправить вред, если вернусь из Лондона совсем разбитым.
Если же пропущу письмо из налоговой,
можно будет позвонить другу-юристу
или обратиться к профессору-правоведу,
спросить совета,
к кому обратиться, как раньше решались такие вопросы.
То есть, работая над первой страницей, нужно спросить себя:
был ли в истории кто-то
менее умный или мотивированный,
кто уже решил эту проблему?
Скорее всего, ответ «да».
(Смех)
Вторая страница проста:
каковы выгоды попытки или частичного успеха?
Видите, мы раздуваем страхи
и расчётливо подходим к возможным выгодам.
Если вы попробуете осуществить задуманное,
поможет ли это повысить уверенность в себе, развить навыки,
будет ли полезно эмоционально, финансово или иначе?
Каковы «плюсы», скажем, потери мяча в игре?
Подумайте над этим минут 10–15.
Третья страница.
Возможно, это самое важное. Не пропускайте её.
«Цена бездействия».
Людям отлично удаётся размышлять о плохом,
если вы попробуете что-то новое, попросите прибавку.
Часто мы не думаем об ужасной плате за поддержание статус-кво,
о цене бездействия.
Спросите себя:
если я не сделаю этот шаг или не приму это решение,
а также похожие шаги и решения,
какой будет моя жизнь через полгода, год, три года?
Со временем это будет казаться всё менее ощутимым.
Нужно по-настоящему вникнуть в детали —
снова с эмоциональной, финансовой, физической и иных точек зрения.
Когда я так сделал, картина получилась пугающей.
Я занимался самолечением,
мой бизнес мог рухнуть в любой момент,
если бы я не отступил.
Мои отношения с девушкой не были крепкими.
И я осознал, что больше не мог бездействовать.
Вот эти три страницы. Это и есть всё «страхополагание».
После этого я понял, что по шкале от 1 до 10,
где 1 — это минимальное, а 10 — максимальное влияние,
в случае поездки я рисковал
ненадолго и обратимо пострадать на 1–3 пункта,
а моя жизнь могла бы улучшиться на 8–10
и эффект был бы долгосрочным.
Поэтому я поехал.
Ничего плохого не произошло.
Конечно, были какие-то заминки.
Я смог отвлечься от дел.
В итоге я на 1,5 года продлил своё путешествие по миру,
и оно легло в основу моей первой книги,
и поэтому я сегодня здесь.
Я могу увидеть связь между всеми своими самыми большими приобретениями
и всеми предотвращёнными несчастьями
и тем «страхополаганием»,
которое провожу раз в три месяца.
Это не панацея.
Вы обнаружите, что некоторые ваши страхи весьма обоснованы.
(Смех)
Но не нужно делать такой вывод,
пока не изучите свой страх под микроскопом.
Не все трудности и решения будут лёгкими,
но станет легче.
Я хотел бы завершить выступление рассказом об одном из моих любимых стоиков.
Это Джерзи Грегорек.
Он четырёхкратный чемпион Олимпийских игр в тяжёлой атлетике,
политический беженец,
поэт.
Ему 62 года,
но он и сейчас даст фору мне, да и большинству присутствующих здесь.
Поразительный человек.
Я много времени провёл с ним в стоических беседах,
спрашивал личных и спортивных советов.
Он участвовал в польской «Солидарности»,
мирном социальном движении,
которое было жестоко подавлено правительством.
Он не смог продолжать карьеру пожарного.
Его учитель, священник, был похищен, подвергнут пыткам, убит
и брошен в реку.
Затем угрожали ему самому.
Он с женой вынужденно бежал из Польши, переезжал из страны в страну,
пока не осел в США, не имея ничего за душой.
Они спали на полу.
Сейчас он живёт в Вудсайде в Калифорнии в очень уютном месте,
и из всех более чем 10 000 человек, которых я повстречал за жизнь,
я бы отнёс его к 10%
наиболее успешных и счастливых людей.
Сейчас будет произнесена главная мысль. Внимание.
Пару недель назад я отправил ему сообщение
и спросил, читал ли он когда-либо философов-стоиков.
Его ответ занял две страницы.
Очень на него не похоже. Он не из многословных.
(Смех)
Он не только знако́м со стоицизмом,
но подчеркнул, что в большинстве важных решений,
переломных моментах,
когда он отстаивал свои принципы и этику,
он обращался к стоицизму и осмыслению страхов.
Меня это поразило.
Он сделал два вывода.
Первый: он не мог представить жизни прекраснее,
чем жизнь стоика.
Вторым была его мантра, подходящая ко всему.
И вы тоже можете взять её на вооружение.
«Простые решения — трудная жизнь.
Трудные решения — простая жизнь».
Трудные решения —
то, что мы боимся сделать, спросить, сказать.
Очень часто именно так нам и следует поступить.
Самые большие сложности и проблемы, с которыми мы сталкиваемся,
никогда не решить одними приятными разговорами,
будь то с самим собой или другими.
И я призываю вас спросить себя,
в каком из аспектов вашей жизни
определение страхов было бы важнее, чем определение целей?
Держите в уме слова Сенеки:
«В своём воображении мы страдаем чаще, чем на самом деле».
Большое спасибо.