Если говорить об играх, есть множество вариантов.
Можно негодовать, ждать выхода новой игры.
Можно играть до глубокой ночи.
Всё это случалось и со мной.
Но когда мы говорим об играх, чаще всего
мы говорим о компьютерных шутерах,
или играх, которые мы называем «ААА»,
Может, вы играете в приложениях Facebook.
Вот такую мы разработали игру.
Вы можете играть в игры на Facebook,
и вот что мы сейчас разрабатываем. Это простенькая игра.
Вы можете говорить о невыносимо скучных настольных играх,
заложниками которых мы становимся на семейных праздниках.
Вот одна из таких чудовищно скучных игр,
вы сразу её узнаете.
А может, вы в своей гостиной с детьми
и играете в Wii или что-то подобное.
Есть целый спектр игр
и они занимают много места в моей жизни.
Я работаю в сфере игр. Мне повезло,
я занимаюсь этим с 15 лет, то есть, можно сказать,
что у меня никогда не было настоящей работы.
Но игры всегда представляются нам источником веселья,
что разумно, но давайте подумаем.
Вот Олимпиада 1980 года.
Не знаю, где в это время были вы, но я была в своей гостиной.
Это было событием почти мирового масштаба.
Именно тогда американцы победили русских,
и технически это была игра.
Хоккей ведь игра. Но разве это было игрой?
Ведь люди плакали. Моя мама, к примеру, никогда
не плакала, играя в Монополию.
Это было поразительно.
Или, к примеру, есть здесь люди из Бостона?
Когда бостонские Рэд Сокс выиграли мировой кубок
после, наверное, 351 лет поражений,
когда они победили, это было потрясающе.
В то время я жила в Спрингфилде,
и меня поражала реакция людей.
Можно было закрыться в кабинке женского туалета
и увидеть на двери надпись «Вперед, Сокс!»
А вечером после окончания игры можно было выйти из дома,
ведь почти каждая игра заканчивается поздно.
Выходишь — а улица в огнях,
весь район. И дети просто могли не ходить в школу,
никто не отслеживал посещаемость.
Что вполне понятно, ведь это Рэд Сокс!
То есть образование и Рэд Сокс
находятся на абсолютно разных уровнях приоритета.
Это было потрясающе, и опять же
это была игра, но о ней не писали в газетах,
люди не говорили: «Я готов умереть
за победу Рэд Сокс». А ведь многие так и сделали.
Игра значат для нас нечто большее,
чем просто развлечение.
А теперь мы неожиданно сменим тему.
В течение трёх лет у меня было что-то вроде настоящей работы.
Я была главной кафедры по изучению игр,
так что, как я и сказала, это было «что-то вроде» работы.
Я рассказывала о том, как делать игры, вместо того чтобы их действительно делать.
Я ужинала. Когда ты глава кафедры,
приём пищи — это часть твоей работы, и я блестяще с этим справлялась.
В общем, я на ужине с парнем по имени Зиг Джексон.
Вот он на снимке. Это одна из его фотографий.
Он фотограф.
Он путешествует по стране и фотографирует себя,
вот тут вы видите его рядом
с индейской резервацией Zig. А этот снимок
более традиционный. Это танец дождя.
А это один из моих любимых снимков.
Посмотрите, может, вы когда-то уже видели нечто подобное.
Это олицетворение культуры, верно?
Этот снимок из его серии «Деградация».
Больше всего меня в этой серии захватывает то,
что... ну взгляните на этого мальчика.
Представляете себе? Мы видим, что это классический
«коренной американец». А теперь мысленно сменим ему расовую принадлежность.
Представьте, что он чернокожий.
«Дорогая, подойди, давай я сниму тебя с чернокожим!»
Этого же никто не станет делать.
Это сбивает с толку. А сам Зиг, он индеец,
его это тоже сбивает с толку. Его любимый снимок —
и мой тоже, но у меня его сейчас нет,
где индейцы фотографируют белых,
которые фотографируют индейцев. (Смех)
В общем, я ужинала с этим фотографом,
а он говорит с другим фотографом
о фотосъёмках, которые проходили
в индейской резервации. Он взял камеру,
чтобы сделать снимки, но когда он добрался до цели,
он понял, что не может этого сделать.
Просто не может сделать снимок. И они долго это обсуждали.
Снимать или не снимать?
А меня, как разработчика игр, это поразило,
я раньше никогда не задавалась вопросом,
стоит ли делать игры на серьёзные темы?
Ведь игры нужны для развлечения
или страха, в общем, катализаторы эмоций.
Есть ещё много других способов.
Это моя дочь, её зовут Мейза,
когда ей было 7, она однажды вернулась из школы
и я, как всегда, спросила её,
«Чем вы сегодня занимались?»
Она ответила: «Мы говорили о рабстве».
Это был момент истины. Отец Мейзы чернокожий,
и я знала, что этот день настанет. Правда, я не ожидала, что он настанет,
когда ей будет семь. Не знаю почему, но не ожидала.
Я спросила её: «Что ты об этом думаешь?»
Она рассказала мне о своём видении,
и любой из родителей в зале почувствует тревожные звоночки.
«Корабли отправились из Англии,
в Африку, пересекли океан, —
тот самый “рабский путь”, — и причалили в Америке,
где рабов продали», — вот что она рассказала.
«А потом президентом выбрали Линкольна,
он принял Прокламацию об освобождении рабов, и теперь они свободны.
Возникла десятисекундная пауза.
«Мама, можно мне поиграть?»
Я подумала — и это вся реакция?
Рабский путь, невероятно важное историческое событие,
и она отнеслась к нему, будто несколько
чернокожих отправились в круиз, вот как
она это восприняла. (Смех)
Для меня было важно, чтобы она отнеслась к этому серьёзно,
и когда она спросила, можно ли поиграть,
я ответила «Можно». (Смех)
У меня нашлось много маленьких фигурок.
Я же разработчик игр, так что весь мой дом ими напичкан.
Я сказала: «Конечно ты можешь поиграть», дала ей пригоршню фигурок,
и попросила раскрасить их
в разные цвета. Вот фотографии Мейзы,
когда она... Боже, я до сих пор не могу спокойно на них смотреть.
Она раскрасила
свои маленькие разноцветные семьи. Я выбрала несколько и посадила их в лодку.
Вот такая была лодка. Сразу видно, что я не тратила много времени. (Смех)
Суть в том, что я взяла несколько семей,
а она мне говорит: «Мама, ты забыла розового малыша,
и ещё синего папу,
и ещё всех этих человечков.
Они тоже хотят в путешествие!» На что я ответила,
«Милая, они вовсе не хотят, это же Рабский путь.
Никто не хочет отправляться в Рабский путь».
И она посмотрела на меня так, как может
только дочь разработчика игр.
И пока мы пересекали океан, следуя правилам игры,
она осознала, что путь долгий и тяжёлый, и она сказала мне:
«У нас ничего не получится».
Она поняла, что у нас недостаточно еды,
и спросила, что ей делать, и я ответила:
«Мы можем либо...» — не забудьте, ей было семь, —
«Мы можем либо высадить людей в воду,
или будет надеяться, что они выдержат
и доберутся до берега».
И она изменилась в лице, и сказала
(это как раз происходило после
ежегодного дня памяти «Черной Истории»)
Она сказала мне:
«Всё правда так и было?»
Я ответила: «Да». — «То есть, могло случится так…»
(на фото её брат и сестра)
«…что Авалона и Донована могли забрать». – «Да».
«Но тогда я бы встретила их в Америке». — «Нет».
«Но если бы встретила, мы могли бы снова быть все вместе?» — «Нет».
«И папы бы тоже не было...» — «Да».
Это её потрясло, и она заплакала,
и я тоже заплакала, и её папа заплакал.
И все мы залились слезами.
Папа не ожидал вернуться с работы и оказаться на Рабском пути,
но так уж вышло. (Смех)
Вот так, при помощи игры, она всё поняла.
Потому что она привыкла к этим персонажам.
Это было не просто нечто абстрактное, как в фильме или учебнике.
Это было невероятно.
В конце концов, я назвала игру
«Новый Свет», потому что мне нравится эта фраза.
Не думаю, что тем рабам этот Новый Свет
показался таким уж новым и светлым.
После этого я стала смотреть на свою работу иначе.
Это был прорыв. 20 с лишним лет я создавала игры,
и решила снова этим заняться.
У меня ирландские корни.
Эта игра называется «Siochan Leat» — «Мир с тобой» по-гэльски.
Это огромная история моей семьи в одной игре.
Ещё одна моя игра, «Поезд».
Я создала серию из 6 игр,
которые освещали тяжёлые темы, а если касаться тяжёлых тем,
то эту тему обязательно нужно затронуть,
я надеюсь, вы сами разберётесь, о чем я говорю.
Ещё одна моя игра — «Дорога слез», о переселении индейцев,
состоит из 50 000 фигурок.
Я была не в себе, когда решила этим заняться,
сейчас я как раз в процессе.
Цель всё та же —
Я надеюсь, что эти игры помогут понять культуру.
Игра, над которой я работаю сейчас,
и о которой я не могу говорить спокойно,
называется «Мексиканские повара».
Сначала всё сводилось к математике,
экономике и незаконной иммиграции.
Но чем больше я узнавала о мексиканской культуре,
а мой коллега мексиканец, там больше я понимала.
Для нас всех важна еда, это одна из базовых потребностей.
И для мексиканцев тоже, но для них еда значит гораздо больше.
Это выражение любви. Это выражение...
Боже, я переоценила свою выдержку.
Лучше я отвернусь от этого снимка.
Еда для них — отражение красоты. Способ сказать «Я люблю тебя».
Это забота. И вы никогда не услышите
историю и мексиканской бабушке
без упоминания слова «еда» в самом первом предложении.
Эта прекрасная культура — это то,
что я хочу передать через свои игры.
Игры должны менять наш взгляд на вещи,
менять наше отношение к этим людям,
и менять нас самих.
Мы меняемся в процессе игры,
потому что мы вовлечены, мы играем,
и учимся, играя. Спасибо. (Аплодисменты)