Что такое сознание?
Может ли искусственная машина думать по-настоящему?
Наш разум — это только нейроны мозга
или он таит в своей основе некую «невидимую» искру?
Для многих в ответах на эти жизненно важные вопросы
кроется будущее искусственного интеллекта.
Британский учёный-информатик Алан Тьюринг решил проигнорировать все эти вопросы,
задав лишь один простой:
«А может ли компьютер говорить, как человек?»
Вопрос привёл к возникновению идеи измерения искусственного интеллекта,
которая впоследствии стала известна как тест Тьюринга.
В вышедшей в 1950 году статье «Вычислительные машины и мозг»
Тьюринг предложил следующую игру:
человек-судья вступает в переписку с невидимыми партнёрами
и оценивает их ответы.
Чтобы пройти тест, компьютер должен заменить кого-то из партнёров так,
чтобы судья не заметил подмены.
Другими словами, компьютер будет обладать интеллектом,
если диалог с ним не будет отличаться от общения с человеком.
Тьюринг предсказывал, что к 2000 году
компьютеры, имеющие 100 мегабайт памяти, смогут легко пройти его тест.
Однако он слишком опережал события.
И хотя сегодня памяти у компьютеров намного больше, чем он думал,
немногим удалось пройти тест,
а те, кто добился хороших результатов,
скорее, находили хитрые способы обмануть судей,
а вовсе не задействовали мощь компьютеров.
И пускай настоящий тест она не проходила,
ELIZA стала первой программой, добившейся определённого успеха.
Применяя довольно простой и короткий сценарий,
программа смогла обмануть немало людей, подражая психотерапевту,
позволяя людям больше говорить самим,
а затем возвращая им их же вопросы.
В ещё одном раннем сценарии PARRY применялся противоположный подход:
программа выдавала себя за параноидального шизофреника,
уводящего разговор к заранее заданным навязчивым идеям.
То, как программы одурачили людей, выявило слабое место теста.
Люди зачастую признают наличие интеллекта за многими вещами,
которые интеллектом не обладают.
Вместе с тем ежегодно проводятся конкурсы типа премии Лёбнера,
сделавшие тест более формальным;
так, судьи заранее знают,
что кто-то из партнёров по разговору — компьютер.
И хотя качество программ улучшилось,
многие чат-боты применяют те же стратегии, что и ELIZA с PARRY.
Победитель конкурса 1997 года Катрин
могла вести на удивление внимательную и интеллектуальную беседу,
но только если судья обсуждал с ней Билла Клинтона.
А недавний победитель Евгений Густман
выдавал себя за тринадцатилетнего подростка из Украины,
поэтому судьи приписали несуразность речи и грамматические ошибки
следствию языкового и культурного барьера.
Однако другие программы, например, Cleverbot, пошли другим путём:
анализируя статистику огромных баз данных реальных разговоров,
они попробовали найти наиболее подходящие ответы.
Некоторые способны были хранить данные о ранее проведённых беседах,
чтобы постепенно улучшать качество разговора.
И хотя отдельные ответы Cleverbot'а могут показаться на удивление «человеческими»,
отсутствие полноценной личности
и неспособность переключаться на новые темы
выдают программу с головой.
Кто бы во времена Тьюринга мог предсказать, что сегодня компьютерам
под силу пилотировать космический корабль,
выполнять сложные операции,
решать огромные уравнения,
но они по-прежнему отчаянно пытаются обуздать простейший светский трёп?
Человеческий язык оказался поразительно сложным явлением,
охватить которое невозможно, обладая хоть самым большим словарём.
Чат-ботов можно сбить с толку простейшими фразами типа «М-м»
или вопросами, не имеющими правильных ответов.
А простейшая фраза вроде:
«Я достал сок из холодильника и налил ему,
вот только дату забыл посмотреть»
на самом деле тянет за собой целый груз фоновых знаний и интуитивных догадок.
Оказывается, что для симуляции человеческого разговора
нужно куда больше, нежели увеличить память и скорость обработки,
и по мере приближения к цели Тьюринга, возможно,
нам всё же понадобится найти ответы на все эти сложные вопросы о сознании.