Дизайн — это скользкий и неуловимый феномен,
который в разные времена трактовался по-разному.
Но все по-настоящему вдохновляющие дизайн-проекты имели одну общую черту:
они начинались с мечты.
И чем смелее мечта,
тем более велик дизайнерский подвиг, который необходим, чтобы достигнуть её.
Вот почему самые прекрасные дизайнеры почти всегда —
самые большие мечтатели, бунтари и вольнодумцы.
Так было всегда,
начиная с 300 г. до н.э.,
когда 13-летний мальчик стал королём
удалённой, очень бедной и очень маленькой азиатской страны.
Он мечтал получить землю, богатства и власть
путём военных завоеваний.
И его дизайнерские навыки,
как бы невероятно это ни звучало,
сыграли важную роль в достижении этих целей.
В то время
всё оружие производилось вручную и разнилось по характеристиками.
Поэтому, если бы у лучника во время боя закончились стрелы,
то, вероятно, стрелы другого лучника не подошли бы его луку,
ими нельзя было бы стрелять.
Конечно, эти лучники были не так эффективны в бою
и более уязвимы.
Ин решил эту проблему,
настояв на том, чтобы луки и стрелы были спроектированы одинаково,
чтобы они были взаимозаменяемы.
Он потребовал того же самого для кинжалов, топоров, копий, щитов
и любой другой формы вооружения.
Его великолепно вооружённая армия выигрывала битву за битвой,
и за 15 лет
его крошечное королевство успешно завоевало
все наиболее крупные, богатые и могущественные земли в округе,
положив начало могучей китайской империи.
В то время, конечно,
никто бы не подумал называть Ин Чжэна дизайнером,
с чего бы?
Однако он бессознательно и инстинктивно,
хотя и с огромной изобретательностью,
обратился к дизайну и добился своего.
Так поступил и другой «случайный» дизайнер,
тоже не гнушавшийся насилием на пути к цели.
Им был Эдвард Тич, более известный как британский пират Чёрная Борода.
Это был золотой век пиратства,
пираты держали в страхе моря и океаны,
по которым проходила активная торговля с колониями.
Пиратство было весьма прибыльным.
Тич и другие смекалистые пираты поняли, что выгода будет максимальной,
если атаковать с такой жестокостью,
что корабли будут сдаваться без боя.
Другими словами,
они стали захватывать корабли, не тратя снарядов
и не неся потерь.
Эдвард Тич назвался Чёрной Бородой
и вжился в роль безжалостного дикаря.
Он носил массивные камзолы и шляпы, чтобы подчеркнуть свой рост;
отрастил окладистую чёрную бороду, закрывавшую лицо;
обвесил себя портупеями для револьверов.
Он даже прилаживал спички к полям своей шляпы и поджигал их,
чтобы они угрожающе шипели, когда корабль был готов к атаке.
Как и многие другие пираты в ту эпоху,
он поднимал над своим кораблём мрачный флаг,
на котором человеческий череп покоился над парой скрещенных костей,
потому что во многих культурах эти мотивы веками означали смерть.
Эти символы были узнаваемы и полны смысла
даже в беззаконном, безграмотном мире открытых морей:
сдавайтесь или страдайте.
Все здравомыслящие жертвы сразу сдавались.
Если так посмотреть,
понятно, почему Эдвард Тич и другие пираты могут считаться
первыми дизайнерами коммуникации, как бы мы это сейчас назвали,
и почему их страшный символ —
(Смех)
это ещё не всё —
почему их символ смерти в виде черепа и костей
был прародителем современных логотипов,
таких как большие красные буквы за моей спиной,
но, естественно, посылал другой сигнал.
(Смех)
Между тем к дизайну прибегали и в более благородных целях.
Флоренс Найтингейл, британская медсестра, жившая в XIX веке,
была дизайнером столько же талантливым, сколько невероятным.
Её миссией было обеспечить каждого достойной медицинской помощью.
Найтингейл родилась в довольно большой и богатой британской семье,
члены которой ужаснулась от того, что она вызвалась работать в военных госпиталях
во время Крымской войны.
Попав в госпиталь, она быстро поняла,
что больше людей умирало от инфекций,
приобретённых в грязных, зловонных палатах,
чем от ран, полученных в бою.
Она боролась за разработку и создание
более светлых, чистых и просторных лечебниц.
Вернувшись в Британию,
Флоренс начала новую кампанию,
теперь в поддержку гражданских больниц,
и настаивала на применении в них тех же принципов.
Палата Найтингейл, как её называют,
многие десятилетия была эталонной,
некоторые её элементы применяют и сегодня.
К тому моменту
дизайн рассматривался как инструмент индустриальной эпохи.
К нему подходили формализованно и профессионально,
его ограничивали определёнными ролями:
в основном дизайн применяли для достижения коммерческих целей,
а не интуитивно,
как это сделали Флоренс Найтингейл, Чёрная Борода и Ин Чжэн.
К двадцатому веку
дух коммерции был так силён,
что любой дизайнер, не руководствующийся им,
мог прослыть чудаком или провокатором.
Среди них есть тот, кого я считаю одним из главных героев дизайна:
великолепный Ласло Мохоли-Надь.
Это был венгерский художник и дизайнер,
чьи эксперименты с влиянием технологии на нашу повседневную жизнь
были настолько поразительны,
что до сих пор влияют на дизайн цифровых изображений
на экранах наших телефонов и компьютеров.
В 1920-х годах он сделал радикальной Школу дизайна Баухауз в Германии.
Тем не менее бывшие коллеги не хотели с ним связываться,
когда годы спустя он пытался открыть новый Баухауз в Чикаго.
Идеи Мохоя были необычайно смелыми и резкими,
но он опережал своё время: его подход к дизайну
был слишком экспериментальным, и он рассматривал дизайн,
как он сам об этом говорил, как позицию, а не профессию.
К сожалению, то же относилось
к другому вольнодумцу от дизайна Ричарду Бакминстеру Фуллеру.
Он также был великолепным новатором и активистом
в сфере дизайна.
Он посвятил себя созданию устойчивого общества
и подошёл к задаче так прогрессивно,
что обратился к теме защиты окружающей среды
в дизайне в 1920-х годах.
Несмотря на все усилия,
как правило, в дизайнерских кругах его не воспринимали серьёзно,
и нужно признать,
что некоторые его эксперименты провалились,
например, летающий автомобиль так и не оторвался от земли.
С другой стороны, геодезический купол,
который должен был лечь в основу аварийных укрытий,
созданных из лома дерева, металла, пластика,
щепок, старых одеял, полимерной плёнки —
из чего угодно, что будет под рукой, —
это одно из величайших достижений гуманитарного дизайна.
Именно так впоследствии строили укрытия
для очень многих людей, оказавшихся в беде
и остро нуждающихся в убежище.
Именно смелость и сила дизайнеров-радикалов,
таких как Бакминстер или Мохой,
привели меня к дизайну.
Я начала свою карьеру журналистом новостей и иностранным корреспондентом.
Я пишу о политике, экономике и корпоративных отношениях,
а могла бы специализироваться в любой другой области.
Но я занялась дизайном,
потому что верю, что это один из самых сильных наших инструментов,
способных повысить качество жизни.
Спасибо, дорогие любители дизайна и TED.
(Аплодисменты)
Я глубоко восхищаюсь достижениями профессиональных дизайнеров,
необыкновенными и колосальными.
Также я убеждена,
что дизайн выигрывает от оригинальности,
нестандартного мышления
и изобретательности бунтарей и вольнодумцев.
Мы являемся свидетелями важного периода в дизайне,
сегодня два лагеря сближаются.
Даже малейшие успехи в цифровой технологии
позволяют им действовать всё более независимо,
как в коммерческом контексте, так и вне его,
и достигать всё более амбициозных и разнородных целей.
В теории
базовые платформы, такие как краудфандинг, облачные технологии, соцсети,
дают профессиональным дизайнерам свободу,
ресурсы для импровизации
и, смею надеяться,
бóльшую восприимчивость к их идеям.
Некоторые из моих любимых примеров из Африки,
где новое поколение дизайнеров
разрабатывают технологию интернета физических объектов,
чтобы осуществить мечту Флоренс Найтингейл и улучшить медицинский уход в странах,
где меньше людей пьют чистую воду,
чем пользуются мобильными телефонами.
Артур Занг — один из таких дизайнеров.
Это молодой инженер-разработчик из Камеруна,
сделавший из планшетного компьютера «Кардиопэд»,
мобильный прибор для кардиомониторинга.
Этот прибор можно использовать в удалённых сельских районах.
Собранные данные затем отправляются по мобильной связи
за сотни миль в хорошо оборудованные больницы
для проведения анализов.
Если специалисты обнаруживают какие-либо проблемы,
назначается подходящий курс лечения.
Конечно, так можно избавить пациентов
от долгих, трудных, дорогостоящих и зачастую бессмысленных путешествий
в эти же больницы
и существенно увеличить шансы,
что работу их сердец действительно проверят.
Артур Занг начал работать над «Кардиопэдом» 8 лет назад,
когда был на последнем курсе университета.
Тогда он не смог убедить традиционные организации
предоставить ему инвестиции на развитие проекта.
Он написал о своей идее в Facebook,
там эту запись увидел камерунский чиновник
и обеспечил ему государственный грант.
Сейчас Артур работает не только над «Кардиопэдом»,
но и над другими мобильными медицинскими приборами различного назначения.
Он не одинок:
многие другие вдохновлённые и предприимчивые дизайнеры
развивают собственные необычные проекты.
Завершить выступление я бы хотела упоминанием некоторых из них.
Во-первых, это Peek Vision,
группа кенийских врачей и дизайнеров,
работающих над портативным набором для проверки зрения,
собственной технологией в рамках интернета вещей.
Также можно назвать Габриэль Махер,
которая развивает новый язык дизайна
и позволяет нам говорить о тонкостях гендерной идентичности
без обращения к традиционным стереотипам.
Все эти и многие другие дизайнеры следуют за своей мечтой
и по полной используют вновь обретённую свободу,
будучи не менее дисциплинированными, чем профессионалы,
и оставаясь изобретательными бунтарями и вольнодумцами.
Они работают на благо всех нас.
Спасибо.
(Аплодисменты)