Если спросить у окружащих, считают ли они, что красть — плохо,
то большинство ответит утвердительно.
И тем не менее в 2013 году организации по всему миру
потеряли 3,7 триллиона долларов из-за мошенничества,
включая такие преступления, как хищения,
финансовые пирамиды
и мошенничества со страховками.
И всё это — не просто дело рук нескольких жуликов.
Дело в том, что многие люди склонны
не только поддаться соблазну совершить мошенничество,
но и позже убедить себя в том, что они не сделали ничего плохого.
Так почему люди занимаются мошенничеством?
Хотя мотивация каждого человека индивидуальна,
мошеннический треугольник —
модель, разработанная криминологом Дональдом Кресси, —
определяет три условия, делающие мошенничество более вероятным:
вынужденность, возможность и обоснование.
Вынужденность часто заставляет человека принять участие в мошенничестве.
Это может быть личный долг,
зависимость,
ограниченный доход,
неожиданная потеря работы
или болезнь в семье.
Возможность значит, что многие люди в государственном и частном секторах
имеют доступ к инструментам, позволяющим совершать и скрывать мошенничество:
корпоративные кредитные карты,
конфиденциальные данные компании
или контроль над бюджетом.
Комбинация вынужденности
и ежедневно представленной возможности
может создать сильное искушение.
Но даже имея эти два элемента,
участие в мошенничестве чаще всего требует обоснования.
Для многих мошенничество — это их первое преступление,
и чтобы совершить то, что, по общему мнению, плохо,
они должны оправдать для себя свои действия.
Некоторые считают, что перерабатывают и им недоплачивают.
Другие верят, что их мошенничество не имеет жертв —
они могут даже планировать вернуть деньги, когда решат свои проблемы.
Некоторые из самых частых видов мошенничества
даже не кажутся таковыми простому обывателю.
Например, когда работники подделывают отчёты о времени работы и расходах,
налогоплательщики не сообщают о доходах
или компании требуют завышенные страховые выплаты.
Хотя они кажутся мелкими
и обычно исчисляются всего сотнями долларов,
все они составляют одну большую картину.
Но мошенничество бывает и крупного масштаба.
В 2003 году итальянский пищевой гигант Parmalat стал банкротом после того,
как было обнаружено, что они подделали четырёхмиллиардный счёт в банке
и сфабриковали финансовые отчёты,
чтобы скрыть убыточность филиалов компании.
Так как компанией владела семья,
корпоративное управление и внешний надзор были затруднены.
В компании, скорее всего, надеялись вернуть все потерянные деньги
до того, как об этом узнáют.
И это не просто корпоративная жадность.
Государственные и некоммерческие учреждения тоже уязвимы для мошенничества.
Во время работы ревизором в Диксоне, штат Иллинойс,
Рита Крандвелл растратила более 53 миллионов долларов.
Она была одним из ведущих заводчиков скакунов в стране
и победителем 52 чемпионатов мира.
Но издержки на содержание табуна достигали 200 000 долларов в месяц.
Так как её должность давала ей полный доступ к городскому бюджету,
она могла легко перенаправлять деньги
на личные счета,
и эта схема оставалась нераскрытой в течение 20 лет.
Считается, что Крандвелл почувствовала право на роскошный образ жизни
в силу своей должности
и славы, которую она принесла городу своими победами.
Заманчиво думать, что у мошенничества нет жертв,
ведь корпорации и гражданские институты — это всё-таки не люди.
Но мошенничество наносит вред реальным людям в каждом случае:
работникам Parmalat, потерявшим работу;
жителям Диксона, налоги которых пошли на содержание лошадей;
клиентам компаний, повысивших цены, чтобы покрыть убытки.
Иногда последствия очевидны и сокрушительны,
как в случае Бёрни Мэдоффа, из-за которого тысячи людей потеряли свои сбережения.
Но зачастую они едва различимы, и так просто их не раскрыть.
Однако кто-то где-то за них расплачивается.