Гватемала восстанавливается после 36 лет вооружённого конфликта,
который шёл во время холодной войны.
Это был лишь небольшой мятеж левых,
за которым последовал разрушительный ответ государства.
Результатом стала смерть 200 000 гражданских лиц.
160 000 из них были убиты в местных сообществах:
маленькие дети, мужчины, женщины и даже пожилые.
И 40 000 без вести пропавших,
которых мы до сих пор ищем.
Мы называем их «Desaparecidos».
На сегодняшний день 83% жертв — индейцы майя.
Они потомки
первых жителей Центральной Америки.
И лишь 17% жертв — потомки европейцев.
Но самое важное в этой ситуации то,
что именно те люди, которые должны нас защищать, — полиция, военные —
были теми, кто совершил большую часть преступлений.
Сейчас семьи хотят информации.
Они хотят знать, что произошло.
Они хотят получить тела своих близких.
Но больше всего они хотят, чтобы вы,
чтобы все знали, что их близкие не сделали ничего плохого.
В моём случае отцу угрожали расправой в 1980 году.
И мы уехали.
Мы покинули Гватемалу и приехали сюда.
Я вырос в Нью-Йорке.
Фактически я рос в Бруклине, ходил в школу New Utrecht High School
и закончил Brooklyn College.
Единственным,
чего я действительно не знал, было то, что происходило в Гватемале.
Я не заботился об этом, это было слишком болезненно.
Так было до 1995 года, пока я не решил что-то с этим делать.
И я вернулся.
Я вернулся в Гватемалу, чтобы искать тела,
чтобы понять, что произошло, а также чтобы найти часть себя.
Наша работа — дать людям информацию.
Мы разговариваем с членами семьи и даём им право выбора.
Они решают, рассказать ли нам свои истории,
рассказать ли нам то, что они видели,
рассказать ли нам о своих близких.
И что намного важнее,
они могут отдать нам частичку себя.
Частичку, суть того, кто они на самом деле.
И эту ДНК мы будем сравнивать
с образцами ДНК скелетов.
Пока мы делаем это, мы продолжаем поиск тел.
Сейчас от них остались только скелеты,
ведь большинство таких преступлений совершено 32 года назад.
Когда мы находим могилу,
мы убираем землю, очищаем тело, описываем его и эксгумируем.
Мы буквально достаём скелет из земли.
Когда тела у нас, мы отвозим их в город, в нашу лабораторию,
где мы в основном пытаемся установить две вещи.
Во-первых, как погиб человек.
На снимке — рана от выстрела в затылок
или, например, рана от мачете.
Во-вторых, мы пытаемся понять, кто эти люди.
Был это ребёнок
или взрослый.
Мужчина или женщина.
Когда мы заканчиваем этот анализ,
мы берём небольшой фрагмент кости
и извлекаем из него ДНК.
Этот образец ДНК
мы сравним с ДНК членов семей.
Чтобы лучше объяснить это, я вам покажу два случая.
Первый — с военным дневником.
Вот документ, который откуда-то вывезли контрабандой в 1999-м.
В нём мы видим, как государство следило за людьми,
которые, как и вы, хотели изменить свою страну,
и всё это записывалось.
И в том числе здесь записано, когда их казнили.
Внутри жёлтого квадрата вы видите код,
это секретный код: 300.
Затем вы видите дату.
300 означает «казнён», а дата — это дата казни.
Теперь начинается второе.
Мы провели эксгумацию в 2003 году,
там мы эксгумировали 220 тел из 53 могил на военной базе.
Могила 9 соответствовала семье Серхио Саул Линарес.
Серхио был профессором в университете.
Он закончил Университет шата Айова
и вернулся в Гватемалу, чтобы изменить свою страну.
Его поймали 23 февраля 1984 года.
Как видно здесь, он был казнён 29 марта 1984 года,
что просто невероятно.
У нас было тело, информация о его семье и их ДНК.
Сейчас у нас есть документы, говорящие, что именно произошло.
Но важнее всего то, что спустя 2 недели
мы нашли ещё одно совпадение
из той же самой могилы — мы нашли Амансио Вийаторо.
И его ДНК также совпало с ДНК его семьи.
Затем мы заметили, что он тоже был в дневнике.
Мы были потрясены, когда увидели, что его тоже казнили 29 марта 1984 года.
Это привело нас к мысли: сколько же тел было в этой могиле?
Шесть.
Затем мы спросили себя: сколько людей казнили 29 марта 1984 года?
Совершенно верно, шесть!
То есть у нас есть Хуан дэ Диос, Уго, Моисес и Сойло.
Всех их казнили в тот же день, но поймали их в разных местах
и в разное время.
Всех сложили в эту могилу.
Всё, что нам было нужно тогда, — это ДНК тех четырёх семей.
Мы отправились искать их, и мы их нашли.
Мы опознали эти шесть тел и вернули их семьям.
Другой случай, о котором хотелось бы рассказать,
был на военной базе, называемой CREOMPAZ.
Это означает «верить в мир», но аббревиатура значит
Региональный Командный Центр Миротворческих Операций.
Это место, где войска Гватемалы тренируют миротворцев из других стран,
которые обеспечивают операции ООН
и отправляются в такие страны, как Гаити и Конго.
Итак, у нас было доказательство того, что в пределах этой военной базы
были тела и могилы.
Мы отправились туда с ордером на обыск, и через два часа работы
мы нашли первую из 84 могил и в общей сложности 533 тела.
Только подумайте,
миротворцы обучались над могилами.
Это очень иронично.
Тела лежали в основном лицом вниз, руки связаны за спиной,
с завязанными глазами, с ранами разных типов.
Это были беззащитные люди, которых казнили.
Люди, которых ищут 533 семьи.
Мы сосредоточили внимание на могиле 15.
Мы заметили, что могила 15 была полна женщин и детей.
Всего 63 тела.
Это сразу натолкнуло на мысль:
«Боже мой! Где я это уже видел?»
Когда я приехал в Гватемалу в 1995-м,
я услышал историю резни, которая произошла 14 мая 1982 года.
Войска зашли в город, убили мужчин,
погрузили детей и женщин в вертолёты и улетели в неизвестном направлении.
И что вы думаете?!
Одежда из этих могил совпадала с одеждой того региона,
откуда похитили людей,
откуда похитили этих женщин и детей.
Мы провели ДНК тесты, и что вы думаете?
Мы опознали Мартину Рохас и Мануэля Чена.
Оба они исчезли во время резни, и сейчас мы можем доказать это.
Теперь у нас есть вещественные доказательства случившегося
и того, что тех людей отвезли на эту базу.
Мануэлю Чену было 3 года.
Его мать ушла к реке стирать одежду, оставив сына с соседом.
В это время пришли войска,
его посадили в вертолёт, и больше никто его не видел,
пока мы не нашли его в могиле 15.
Теперь с наукой, археологией, антропологией и с генетикой
мы даём возможность высказаться людям, которые не могут говорить.
Мы делаем не только это.
Мы предоставляем доказательства в судах,
например, на суде о геноциде, проходившем год назад в Гватемале,
где генерал Риос Монтт был признан виновным в геноциде и приговорён к 80 годам.
И я пришёл сюда рассказать вам, что такое происходит повсюду.
В Мексике это происходит сегодня, на наших глазах,
и мы не можем дать этому продолжаться.
Мы должны сейчас собраться вместе и решить,
что больше не допустим пропажи людей.
Больше никаких потерь, друзья.
Хорошо? Никаких потерь.
Спасибо.
(Аплодисменты)