Это Анна́ Хазаре,
и Анна́ Хазаре — самый передовой
интернет-активист в мире.
Глядя на него, вы бы так не сказали.
Хазаре — 77-летний индийский борец против коррупции и за социальную справедливость.
В 2011 году он провёл большую кампанию
для решения проблемы коррупции в Индии,
которую индийская элита игнорирует.
Как часть этой кампании,
он использовал все традиционные методы
в лучших традициях Ганди.
Он объявил голодовку,
но по мере голодовки осознал,
что именно на данный момент,
в XXI веке,
голодовки будет недостаточно.
Он начал экспериментировать с мобильным активизмом.
Первым делом он сказал людям:
«Почему бы вам не отправить мне сообщение,
если вы поддерживаете мою антикоррупционную кампанию?»
Он так и сделал: дал людям короткий код
и получил 80 000 сообщений.
Хорошо, это довольно внушительная цифра.
Но потом он решил: «Дай-ка я немного поменяю тактику».
Он сказал: «А почему бы вам не оставить мне пропущенный звонок?»
Тот, кто живёт в в развивающейся стране, наверняка знает, что пропущенные звонки
являются важной частью глобальной мобильной культуры.
Я вижу кивающих людей.
Люди постоянно оставляют пропущенные звонки:
когда вы опаздываете на встречу
и хотите дать знать, что вы уже в пути, вы оставляете пропущенный вызов.
Если встречаетесь с кем-то и хотите сказать: «Скучаю»,
вы оставляете пропущенный вызов.
Итак, совет для свиданий:
в некоторых культурах, если вы хотите порадовать любимого,
вы звоните и вешаете трубку.
(Смех)
Почему же люди оставляют пропущенные звонки?
Причина, конечно, в том, что они пытаются избежать расходов,
связанных с совершением звонков и отправкой текстов.
Когда Хазаре попросил людей оставить ему пропущенный звонок,
давайте угадаем, сколько же людей сделали это?
35 миллионов.
Это одно из крупнейших скоординированных действий в истории человечества.
Это удивительно.
Это отражает необыкновенную силу формирующегося среднего класса Индии
и влияние, которое оказывают их мобильные телефоны.
Хазаре использовал этот феномен
и собрал массивный CSV-файл с номерами мобильных телефонов,
с помощью которого он развернул настоящую власть народа на местах,
чтобы сотни тысяч людей вышли на улицы Дели
и обратили внимание нации на повседневную коррупцию в Индии.
Это поразительная история.
Это я, мне здесь 12 лет.
Надеюсь, вы видите сходство.
И я тоже был активистом,
я был активистом всю мою жизнь.
У меня было смешное детство: я таскался по всему миру,
встречая мировых лидеров и лауреатов Нобелевской премии,
говоря о долге стран третьего мира, как его тогда называли,
и о демилитаризации.
Я был очень, очень серьёзным ребёнком.
(Смех)
И тогда, в начале 90-х,
у меня было моё собственное ультрасовременное техническое средство —
факс.
Факс был инструментом моего активизма.
Тогда это был лучший способ
доставить сообщение многим людям
одновременно.
Вот пример моей факс-кампании.
В преддверии войны в Персидском заливе
я организовал мировую кампанию
с целью наводнить сообщениями отель Intercontinental в Женеве,
где Джеймс Бейкер и Тарик Азиз встретились накануне войны.
Я подумал, что если завалю их факсимильными сообщениями,
мы остановим войну.
Но неудивительно,
что кампания потерпела неудачу.
Для этого есть много причин,
но нет сомнений, что ни один трещащий факсимильный аппарат
в Женеве не достиг результата из-за ограничения проходимости
в плане способности доставить сообщение людям.
Итак, я начал искать более эффективные способы.
Я основал Avaaz, использующий интернет для мобилизации людей,
и сейчас у него почти 40 миллионов пользователей.
Теперь я работаю над платформой Purpose
для акций, использующих технологии.
Так в чём же мораль этой истории?
Не в том ли,
что факс исчез из жизни из-за мобильника?
Ещё ли это один рассказ о технодетерминизме?
Я бы сказал, что тут есть нечто большее.
Я бы сказал, что за последние 20 лет
произошли более значительные изменения,
чем просто появление новых технологий.
Я бы сказал, что произошёл существенный сдвиг
в балансе сил в мире.
Спросите любого активиста, как понять мир,
и они скажут: «Смотрите, где сила,
в чьих она руках и как она изменяется».
Я думаю, мы все ощущаем, что происходит что-то большее.
Генри Тиммс и я —
Генри — мой соратник по движению —
разговорились и начали думать,
как нам понять этот новый мир?
Как описать его и придать структуру, чтобы извлечь пользу?
Так как мы поняли, что многие из уроков,
которые мы открыли в организации движений,
на самом деле применяются по всему миру
в разных слоях нашего общества.
Я хочу ознакомить вас с этой основой:
старая власть встречает новую власть.
Я хочу поговорить с вами о том, что такое новая власть сегодня.
Новая власть — это перегруппировка
массового участия и управления соратниками.
Это два ключевых элемента
для создания перемен и сдвига результатов.
Мы наблюдаем новую власть вокруг нас.
Это Беппе Грилло,
итальянский популист-блогер,
с минимальным политическим аппаратом и парой онлайн-инструментов
он получил более чем 25% голосов
во время недавних итальянских выборов.
Это компания Airbnb,
которая за пару лет
радикально перевернула гостиничную индустрию,
при этом не владея ни одним квадратным метром недвижимости.
Вот ещё Kickstarter,
который, как мы знаем, собрал более миллиарда долларов
с помощью более чем пяти миллионов человек.
Мы все знакомы с этими моделями.
Но то, что бросается в глаза, — общность,
структурные особенности этих новых моделей
и то, как они отличаются от старой власти.
Давайте рассмотрим это в деталях.
Старая власть выступает в качестве валюты.
Новая власть работает как поток.
Старая власть находится в руках избранных.
Новая власть не в руках нескольких — она создана руками многих.
Старая власть — это скачивание,
а новая власть — загрузка.
Вы видите набор свойств, которые можно проследить,
будь то в СМИ, политике или в образовании.
Мы поговорили о том, что такое новая власть.
Давайте секунду поговорим о том, чем новая власть не является.
Новая власть — это не ваша страничка на Facebook.
Уверяю вас, имея стратегию социальных сетей,
вы можете скачивать столько,
сколько вы могли во времена радио.
Просто спросите диктатора Сирии Башара аль-Асада.
Уверяю, что его страничка на Facebook
не использовала мощь новых возможностей.
Новая власть не является обязательно положительной.
На самом деле, это не всегда именно так,
есть много хорошего в новой власти,
но она может привести к плохому исходу.
Больше участия, больше координации соратников,
иногда это искажает результаты, а в некоторых ситуациях,
как, например, в медицине,
мы ни в коем случае не хотим подпустить туда новую власть.
И в-третьих, новая власть не является неизбежным победителем.
На самом деле, неудивительно,
что когда такие модели новой власти разрастаются,
видно массовое сопротивление
сил старой власти.
Просто посмотрите на эту героическую борьбу,
происходящую сейчас между Эдвардом Сноуденом и АНБ.
Заметьте, что на слайде только один из этих двоих
находится сейчас в изгнании.
Не совсем понятно, будет ли новая власть неизбежным победителем.
Тем не менее, имейте в виду,
что мы находимся в начале крутой кривой развития.
Все эти модели новой власти,
они тоже были чьими-то идеями в гараже несколько лет назад,
а сейчас они разрушают целые отрасли промышленности.
Интересно, как эта новая власть
подпитывается от самой себя.
Если вы уже испытали на себе новую власть,
то вы склонны ожидать и хотеть большего.
Допустим, вы использовали платформу социального кредитования
такую как Lending Tree или Prosper,
тогда вы поняли, что не нуждаетесь в банке,
да и кто хочет идти в банк, правильно?
Таким образом, ваш опыт, как правило, поощряет вас
и заставляет вас активнее принимать участие
в различных сферах вашей жизни.
И то, к чему это приводит, и есть набор ценностей.
Мы уже говорили о моделях,
которые породила новая власть, —
Airbnbs, Kickstarters.
А что же с ценностями?
И это только ранние штрихи того,
как выглядят ценности новой власти.
Новая власть ценит прозрачность превыше всего.
Это практически религиозная вера в прозрачность,
в то, что если на что-то пролить свет, оно улучшится.
Вспомните, как в XX векe всё было совсем не так.
Люди считали, что господа должны заседать за закрытыми дверьми
и приходить к достойным соглашениям.
Новая власть ценит принципы неформального сетевого управления.
Люди новой власти никогда бы не стали изобретать ООН,
хорошо это или плохо.
Новая власть ценит участие,
и новая власть — это сделай всё сам.
Интересно, что новая власть
сторонится профессионализации и специализации,
от которых все были без ума в XX веке.
В ценностях и моделях новой власти интересно то,
что они значат для организаций.
Так, у нас было время на обдумывание того,
как мы можем отобразить организации
на листе, разделённом на 4 части,
рассмотрев ценности и модели новой власти
и обозначив различные позиции людей.
Мы начали исследовать США,
и позвольте показать вам пару интересных находок.
Во-первых, это Apple.
В этом контексте мы описали Apple
как компанию старой власти.
Это всё из-за их идеологии,
правящей идеологии Apple,
это и есть идеология
дизайнера-перфекциониста в Купертино.
Суть компании — в создании красивой, идеальной вещи,
снизошедшей к нам в совершенстве.
И как компания, она не ценит прозрачность.
На самом деле, она очень скрытная.
Сейчас Apple — одна из самых успешных компаний в мире.
Это показывает, что всё ещё можно следовать
успешной стратегии старой власти.
Но стоит заметить, что эта модель уязвима.
Вот ещё одно интересное сравнение:
кампания Обамы против президентства Обамы.
(Смех) (Аплодисменты)
Я уважаю президента Обаму,
но он баллотировался с поддержкой новой власти, не так ли?
И он сказал людям: «Мы те, кого мы так ждали».
И он использовал краудфандинг, чтобы усилить кампанию.
Но когда его выбрали, он начал управлять
более или менее так же, как и другие президенты.
И это действительно интересная тенденция:
что случается, когда новая власть становится мощной.
Надо обратить внимание на эту структуру
и подумать, где находится ваша организация.
И подумайте, где она должна быть через 5 или 10 лет.
Так что же делать, если вы старая власть?
Если вы в старой власти и думаете,
что этого с вами не случится,
тогда просто посмотрите на запись в Википедии про энциклопедию «Британника».
Надо отметить, это грустное чтиво.
Но если вы старая власть,
самое важное, что вы можете сделать, это занять себя
прежде, чем другие займут вас, прежде, чем вы будете захвачены.
Представьте, что группа крупнейших скептиков
разбила лагерь в центре вашей организации,
задаёт вам труднейшие вопросы
и они видят всё, что есть внутри вашей организации.
И спросите их, понравится ли им то, что они видят
и нужно ли изменить вашу модель?
А что, если вы новая власть?
Может, просто новая власть плывёт на волне к славе?
Я бы сказал, нет.
Я бы сказал, что есть некоторые трудности
в зарождающейся фазе новой власти.
Давайте возьмём в пример движение «Захвати Уолл-стрит».
Это движение было невероятным примером новой власти
и чистейшим образцом новой власти.
Но эта власть не смогла укрепиться.
И созданная энергия была идеальна для фазы мема,
но они были настолько преданы участию,
что они ничего не сделали.
На самом деле, эта модель
означает, что трудность для новой власти заключена в том,
как вы используете институциональную силу,
при этом не становясь институтом?
На другом конце спектра — Uber.
Uber — это удивительная, масштабируемая модель новой власти.
Эта сеть становится плотнее и плотнее день ото дня.
Но, что является очень интересным в Uber,
эта компания не приняла ценностей новой власти.
Это недавняя цитата генерального директора Uber:
«Как только мы избавимся от чувака в машине, — это он о водителях, —
тогда Uber станет дешевле».
Модели новой власти живут и умирают
в зависимости от силы своих сетей,
от того, верят ли в сервис использующие его водители и потребители,
ведь они — не упражнение нисходящего перфекционизма,
они — часть этой сети.
Оттого и возникает трудность,
и поэтому никак не удивительно,
что водители из Uber сейчас объединяются.
Это необычайно.
Водители Uber ополчаются на Uber.
И трудность для Uber в том — это непростая ситуация для них, —
что они заперты в широкой суперструктуре,
являющейся старой властью.
Они собрали более миллиарда долларов на рынках капитала.
Эти рынки ожидают финансовую отдачу,
а финансовую отдачу получаешь,
выжимая и выжимая своих пользователей и водителей
ради большей выгоды и передавая её своим инвесторам.
На мой взгляд, большой вопрос будущего новой власти таков:
«Всплывёт» ли та старая власть?
Станет ли элита новой власти
старой властью и подвинется?
Или будет новая власть давать отпор?
Будут ли водители Uber следующими совладельцами большого Uber?
И я думаю, что это будет очень интересный структурный вопрос.
Наконец, подумайте о новой власти
как о чём-то большем, чем просто объекте, который масштабирует вещи,
позволяющие нам получить лучший потребительский опыт.
Мой призыв к действию для новой власти — не быть островом.
У нас есть главные структурные проблемы в мире сегодня,
которые могут извлечь значительную выгоду
из видов массового участия и координации соратников —
игроков этой новой власти,
отлично знающих как производить.
И мы остро нуждаемся в них, чтобы использовать их силу и власть
в том, что экономисты могли бы назвать проблемами общественного блага,
часто находящихся вне рынка,
где можно легко найти инвесторов.
И думаю, что если мы сможем сделать это,
то получится в корне изменить
не только смысл деятельности и власти человека —
я думаю, самое чудесное в новой власти
то, что люди считают себя сильнее, —
но мы также могли бы изменить
наше отношение друг к другу
и отношение к власти и институтам.
И по-моему, это безусловно стоит того, чтобы попробовать.
Большое спасибо.
(Аплодисменты)