Беллетристику читают по многим причинам.
Развлечься,
найти виновного,
отправиться на причудливые, неизведанные планеты,
испытать страх,
посмеяться,
всплакнуть,
задуматься,
проникнуться чувствами,
настолько увлечься, что на некоторое время забыть, где на самом деле находишься.
Как же пишут беллетристику?
Как втянуть читателя в историю?
Захватывающий сюжет? Может быть.
Привлекательные персонажи? Вероятно.
Красивый язык? Пожалуй.
«Ноги Билли словно макаронины. Кончики волос — ядовитые иглы.
Её язык — колючая губка, а глаза — тяжёлые мешки».
Стало ли вам почти так же тошно, как и самóй Билли, от такого описания?
Понятно, что её ноги на самом деле не макаронины.
Но ей они кажутся такими же аморфными, как варёные спагетти.
Это скрытое сравнение, или метафора.
Так почему бы просто не написать:
«Билли ощущает тошноту и слабость»?
Это описание очевидно не такое яркое, как первое.
Беллетристика должна околдовывать,
создавать иллюзию, что вы сами переживаете описанные события.
Повествование активирует все пять чувств,
помогает нам ярко представить
происходящее с героями.
Сцена и экран непосредственно апеллируют к некоторым чувствам.
Мы видим обстановку и слышим разговоры персонажей.
Но в книге всё, что мы видим, —
неподвижные символы на контрастирующем фоне.
Если излагать сухие факты скучным языком,
колдовство окажется слабым.
Читателю останется только рассматривать закорючки на бумаге.
Он поймёт, каково состояние Билли,
но не прочувствует то, что чувствует она.
Читатель не погрузится в историю,
не разделит с Билли происходящее с ней, по мере того как она проходит через это.
Беллетристика играет нашими чувствами:
вкусом,
обонянием,
осязанием,
слухом,
зрением,
ощущением движения,
а также способностью мыслить абстрактно и выстраивать цепочки ассоциаций.
Посмотрим на следующее предложение:
«Призрачную тишину мира
нарушал только треск парусов и бормотание воды, бьющейся о корабль».
Слова «тишина», «треск» и «бормотание»
апеллируют к слуху.
Заметьте, автор избегает общего слова «звук».
Каждое из выбранных им слов передаёт определённое звучание.
Потом, как художник, накладывающий слои краски,
придавая тем самым картине текстуру,
писатель добавляет ещё один слой: движение — «скрип парусов» —
и прикосновение — «вода, бьющаяся о борт корабля».
Наконец автор делает отсылку к абстрактному,
соединяя слово «тихий» со словом «призрак».
Не «тихий, как призрак».
Это отдалило бы читателя
от описываемой атмосферы.
Вместо этого автор использует метафоричное «призрачная тишина»,
и сравнение скорее подразумевается, чем проводится напрямую.
Писателям всегда рекомендуется избегать клише,
потому что затасканные образы, вроде «красный, как роза»,
не цепляют читателя.
Но дайте им:
«Любовь... вспыхнула на пляже
в тот день, когда Джейкоб увидел Аннет в платье цвета томлёной вишни».
Мозги читателей кипят в попытке выяснить,
какого цвета томлёная вишня.
Внезапно они оказываются на пляже и сами готовы влюбиться.
Они воспринимают историю и разумом, и сердцем,
вовлекаясь в игру слóва и вместе с автором создавая
бушующий мир эмоций.
Когда вы пи́шите историю, подхoди́те к выбору слов внимательно,
чтобы задействовать читательский слух, зрение, вкус, обоняние, ощущение движения.
Соединяйте слова причудливыми подтекстами.
Разжигайте пламя воображения читателя.