Доброе утро! Tere varahommikut!
Всем здравствуйте! Меня зовут Эдуард.
Сейчас я буду проповедовать.
Я фанат города, фанат Таллина,
поэтому и хотелось бы об этом поговорить.
С одной стороны, дилемма для меня,
потому что приходится сталкиваться с тем,
что для местных жителей Таллин не очень интересен.
К сожалению, это так.
Это уже продолжается — то, что я наблюдаю, — достаточно долго.
То есть изменений к лучшему мало.
Можно сказать, Таллин люблю я да Катц, больше никто.
Извините. Я никого не хотел обидеть.
Так как я занимаюсь туризмом, и уже достаточно давно,
я вижу, как реагирует на мой — в данном случае наш — город
не только западный человек, но и восточный,
то есть гость, который сюда приезжает.
Поэтому со временем у меня даже появился такой своеобразный комплекс,
что трудиться перед туристом не нужно,
он и так поймёт и оценит.
А местному человеку Таллин не понятен, не приятен.
Можно тоже сказать, что Таллина три есть:
русский Таллин, есть эстонский Таллин,
есть Таллин для тех, кто в последнее время
приехал сюда по каким-то причинам — экономическим или ещё каким-то,
то есть достаточно молодые жители Таллина.
И уже появляется вот эта новая прослойка,
которая также не принимает этот город.
Мой опыт, что я вижу:
люди из Нарвы селятся в Ласнамяэ,
люди из Тарту — как я понял, нас тартусцы тоже смотрят —
поселяются в Лаагри.
И ты общаешься и с теми, и с теми,
которые сразу говорят:
«А что здесь особенного?»
Поэтому вот с этим я и пришёл.
И хотелось бы начать с анекдота с бородой.
Может быть, более старшее поколение его знает,
может, младшее не знает.
Анекдот «далеко ли до Таллина?»
В курсе, да? Нет? Ну, дети мои...
В общем, анекдот самый простой:
Едет русский автостопом. Останавливается эстонец.
Русский спрашивает: «Скажите, до Таллина далеко?»
— Не далеко.
— А можно с вами? — Можно.
И едут час, 5 часов.
И снова спрашивает: «Теперь до Таллина далеко?»
— Теперь далеко.
Ну, знакомый анекдот.
И я к чему? В этом и весь Таллин.
То есть Таллин — город-интроверт.
В принципе, неважно, какой национальности —
русский Таллин, эстонский Таллин —
Таллин нужно раскусить.
Буквально вчера я приехал из Питера.
Питер — тоже город-интроверт, тоже он закрытый,
но так как он большой и предлагает,
независимо от местного человека,
всякие возможности, типа музеев и театров,
поэтому это там не так заметно.
У нас, конечно, масштаб не тот, поэтому больше заметно.
Этот анекдот как раз я часто рассказываю туристам,
потому что в этом всё.
И народ понимает смысл, что я хочу сказать.
Но вот для местных — не знаю, попробую.
То же, что я говорю туристам:
Таллин — город для профессиональных туристов.
Мажорный, который приехал сюда просто погулять, иногда не поймёт.
Таллин не цветной, Таллин не яркий,
здесь нет объектов, которые бросаются в глаза.
Таллин — город атмосферный,
и атмосферу ты создаёшь сам себе.
То есть, если ты принимаешь, ты её получаешь.
Если ты любопытен... я тоже говорю,
что суйте носы во все дыры.
И вам, люди, местные, тоже это говорю, тогда вы Таллин раскроете.
К сожалению, я постоянно сталкиваюсь с тем,
что для местных жителей он как-то непонятен.
Вот эта история...
Извините, я нервничаю, я вас боюсь просто,
поэтому я буду подсматривать — у меня тут написано.
Сравнение туриста и местного:
турист приезжает узнать, местный считает, что он и так знает,
но мой опыт показывает...
Я периодически читаю какие-то лекции,
готовлю также гидов, читаю курс,
поэтому тоже наблюдаю людей...
Таллин боится брендов.
Дорогие люди, сидящие здесь,
какие удачные бренды Таллина вы можете назвать?
Вот так с ходу.
Я понимаю, у нас не должно быть диалога,
в туризме нет диалога, всегда монолог,
но иногда я спрашиваю для вспоможения.
Какие-то есть мысли, что крутого в Таллине для местных?
Старый город, да. Это вещь уникальная.
Спасибо!
Это действительно вещь уникальная, но в чём?
Мы можем говорить, что в Европе таких городов много.
Но давайте будем Европу делить на регионы всё-таки.
Если в общеевропейском контексте, да, мы — «один из»,
но в североевропейском контексте мы уникальны.
В ганзейском контексте мы тоже уникальны,
потому что Северная Германия была здорово разрушена во время войны.
Мы уцелели.
А в Северной Европе априори
таких больших средневековых городов практически не было.
Вот эта изюминка.
Скажите, местные люди,
как часто вы бываете в Старом городе?
По работе, наверное, да?
Из пункта А в пункт Б.
Ну, хорошая погода.
То есть, я это к чему?
Мы все работаем, мы все бегаем дом–работа, бытовуха, заело, и всё такое,
и ты, пробегая, не замечаешь — всё понятно.
Если по работе — это одно,
если из пункта А в пункт Б передвижение — это другое,
но как часто вы хóдите в Таллин гулять, в Старый город?
Редко. Ага! Есть кто-то, кто и часто.
Потому что мой опыт, мои друзья,
которые сразу говорят:
«Ну, что там? Там, во-первых, полно туристов. Надоели, понаехали».
Действительно, бывает время, когда тяжело.
Но зато когда много туристов,
сходи́те в Старый город — он выглядит по-другому.
Среди этой толпы ты оказываешься
на Невском, на Covent Garden,
совсем другой город, хоть иногда и не очень комфортно.
Во-вторых, то, что сейчас предлагает Старый город,
к сожалению, всё рассчитано на туриста,
поэтому действительно таллинский Старый город
становится кварталом, где качают деньги, и, собственно,
он мало привлекает местного человека.
Может быть, вы не согласитесь со мной,
но всё-таки тенденция наблюдается,
и, к сожалению, горожанин уходит из Старого города.
Хорошо. А ещё какие-нибудь бренды?
Я просто к чему? Я — старый таллинец, я редкий коренной.
Можете меня закидать яйцами после этого.
Люблю действительно этот город.
По образованию я искусствовед,
занимался архитектурой, реставратор,
долгое время был чиновником охраны памятников,
сейчас перешёл на вольные хлеба,
занимаюсь туризмом, гайдингом.
Профессия немножко мне помогает в этом отношении,
мне легче как-то с этим справиться.
Опять же, как коренной таллинец,
я скажу вам, что у Таллина есть старый конкурент —
это город Рига.
Я думаю, все были в Риге, да?
Я не знаю, обращали ли вы на это внимание,
что в Риге присутствует этот городской патриотизм,
в Тарту присутствует, в Нарве присутствует.
Казалось бы, город достаточно сильно разрушенный,
но городская гордость там есть.
В Калининграде, что я наблюдаю.
А у нас её нет.
Вот это меня обижает, если честно,
когда принижают наши особенности.
Вот сравнительно: ты едешь в Ригу,
это тоже, можно сказать, туристический синдром —
в гостях всегда лучше, чем дома.
Я тоже слышу, как народ, вернувшись из Риги,
говорит, что у нас вообще тут скукота.
На всякий случай, Рига и Таллин,
мы уже конкуренты с века XIV.
А сейчас, так как мы конкуренты туристические,
Рига в этом отношении, скажем, вырвалась вперёд —
не достопримечательностями, а тем, как она себя продаёт.
В данном случае, не знаю, было ли у вас такое,
что, оказавшись в Риге, вы слышите:
самое высокое, самое старое, самое мокрое,
самое синее, если не в мире, то в Прибалтике —
всё находится в Риге.
Почему-то мы этого стесняемся.
Мы сказали, что самая важная достопримечательность Таллина —
это Старый город,
а какие знаковые объекты
можно назвать в европейском контексте, в североевропейском контексте,
которые можно также сделать брендом Таллина?
Скайп? Ну, это не старый город, это новый город.
Вот! Олевисте, или церковь Святого Олафа.
Это действительно бренд.
Есть, оказывается, в Европе, в мире
союзы, общества,
которые пропагандируют то, чем они занимаются.
Есть союз, например, самых древних церквей Европы,
есть союз самых высоких церквей Европы.
Самый яркий пример с той же Ригой.
Рига сейчас позиционирует себя
как город рождественского дерева.
«Самое старое дерево на Рождество, ёлка,
было установлено в Риге в 1510 году».
Это как из анекдота: кто первый — того и тапки.
Они это сказали, это ушло в мир,
но они даже не проверили, что это не латвийские традиции,
это германские традиции, это Западная Германия.
Даже в Таллине упоминание о ёлке — 1441 год.
Правда это или не правда,
но почему Таллин не пользуется этим брендом?
Потому что в данном случае
есть союз рождественских елей,
через который можно продавать.
Я, работник туризма, мне нужна работа.
Будут о нас знать — будут приезжать.
Будут приезжать — у вас будут деньги,
вы будете тоже получать дивиденды. Чем?
По крайней мере, я надеюсь,
что когда-нибудь город обратит на это внимание.
Потому что дивиденды в чём?
В городском пространстве, чего тоже не хватает городу.
Мы с вами сейчас путешествуем,
мы видим большие пешеходные улицы,
большие площади, где нет машин.
У нас даже Старый город запаркован так,
что периодически ни пройти, ни проехать.
Как бы следствие.
Казалось бы, мы не любим этот город,
значит, нечего предложить,
нечего предложить — плохо продаёшь,
плохо продаёшь — недополучаешь
пешеходных переходов со светофорами.
Ну, грубо говоря. Я к этому веду.
Опять же, опыт мой туристический:
как мы видим этот город?
Мы видим из окна автобуса, машины,
ну, иногда пешком, да?
Таллинцы не любят ходить пешком
в принципе, за исключением.
И поэтому мы проскакиваем,
не замечаем даже каких-то панорам, которые есть.
Но, пожалуй, тоже вопрос к вам —
самая яркая для вас панорама Таллина?
То, что захватывает.
А я потом скажу, что говорят туристы.
Например, церковь Олевисте, Вышгород, ещё набережная.
Вы не представляете, как реагирует турист,
потому что ты едешь, и вдруг неожиданно
за Русалкой, когда заканчиваются деревья,
вдруг начинается море, к чему мы тоже привыкли.
Да, оно серое,
там купаться, ну, иногда в июле
ногой лёд разгонишь, и можно ногу помочить.
В принципе, понятно, что оно не тёплое, не Чёрное, не серое...
то есть, серое, как раз.
Но оно — море, а мы привыкли к нему
и на него не обращаем внимания, к сожалению.
А как реагирует бурно человек,
именно турист.
Потому что 50% жителей мира живут не у моря.
Это как для нас, когда мы попадаем в высокие горы со снежными шапками —
это тоже для нас что-то необычное.
Поставьте себя на это место.
Так же, когда русский турист
смотрит на наш Старый город.
Вот эти башни, это Средневековье,
то, что для нас обыденно и непонятно,
такие вот особенности.
Ну, или мой любимый пример:
кто это сейчас вспомнит?
Сейчас немножко поменялось направление улиц,
а раньше Suur Rannavärav — это улица, которая ведёт
от Толстой Маргариты в сторону Балтийского вокзала —
когда ты едешь на автобусе за Толстой Маргаритой,
там достаточно резкий поворот,
и неожиданно за поворотом
появляется ряд башен и крепостных стен.
И когда народ охает, ты понимаешь,
что ты получишь на чай немножко больше,
чем если бы ты этого не показал.
В данном случае народ воспринимает эти вещи,
которые мы с вами, может быть, проедем и не заметим:
«Ну и что?»
И есть тоже союз городов,
где хорошо сохранилась крепостная стена.
Я тоже не слышал ни разу,
чтобы Таллин входил в этот союз.
Немножко обидно и в плане,
что мы с вами люди не очень любопытные,
особенно к месту, где мы живём.
Также наше городское правительство
должно уже переодеться,
потому что уже это отношение немножко странно,
потому что туризм приносит
достаточно большой процент в наш бюджет —
около миллиарда евро.
Если 50% туристов приезжает только в Таллин,
то, в принципе, можно было бы в это инвестировать.
Давайте ещё несколько объектов,
которые вы считаете уникальными в контексте Европы.
Олевисте, мы сказали, крепостная стена, я подсказал.
Девичья башня? Чем она интересна?
Ну, это ностальгический момент, кто-то помнит глинтвейн оттуда.
Я думаю, вы не помните глинтвейн оттуда.
Например, бренд,
о котором тоже мы не задумываемся, —
аптека магистрата,
самая старая аптека в мире.
Я проверял: есть более старые аптеки, но там музеи.
А вот наша именно работающая до сих пор.
И вы не поверите,
приезжают группы аптекарей, фармацевтов,
которые специально создают тур, чтобы посетить этот объект.
Посмотрите, уже сразу несколько таких вещей.
Бернт Нотке — для любителей средневекового искусства.
У нас их два —
и Святого Духа — Püha Vaimu,
и Святого Николая — Niguliste.
Извините, я стараюсь говорить названия церквей, чтобы было понятно,
потому что это тоже — таллинская леность русскоговорящих,
мы переняли это из эстонского и не задумываемся, что это значит.
Особенно когда туристы неправильно ставят ударение,
говорят Нигули́сте, Олеви́сте.
А ведь кто такой Ни́гул? Святой Николай.
И, в принципе, так правильнее.
Чтобы было понятно,
какому святому посвящена эта церковь,
я буду именно так говорить.
Такие объекты есть,
они знаковые, они брендовые, но мы их не используем.
Например, в мировом... ну ладно, в мировом — уж Бог с ним,
но вот в контексте Европы,
пожалуй, это новый бренд, который нужно развивать,
как раз Kalamaja, это деревянные кварталы.
В принципе, Таллин тоже можно назвать
самым деревянным городом Европы.
Процентуально кварталы занимают очень большую площадь.
Да, состояние у них разное, но...
Кстати, изменение отношения,
в данном случае не к городу, а к деревянной архитектуре.
Ведь оно сформировалось благодаря каким-то обществам,
в данном случае — общество охраны памятников,
департамент охраны памятников,
искусствоведы, которые начали заниматься пропагандой.
И посмотрите, что отношение к деревянной архитектуре
изменилось за последние 15 лет.
Я это наблюдаю,
потому что, скажем, в вашем возрасте
я стеснялся водить своих друзей в деревянные кварталы,
потому что ветхий фонд, гнилушки, там жить невозможно, оттуда бежали,
лучше переехать в Ласнамяэ,
чем жить в деревянном доме.
Было же такое, а посмотрите, как сейчас меняется:
это бренд, это тренд, это модно,
это уже по-эстонски, по-североевропейски,
то есть тенденция изменяется.
И как раз хороший пример — форштаты или предместья,
потому что отношение изменяется,
и всё-таки, к счастью, таллинцы ушли из Старого города.
Но здесь я тоже вижу проблему в том,
что муниципалитет не регулирует,
активно не занимается Старым городом,
как я говорю, все сейчас действительно там качают деньги как могут.
А всё-таки появились вот эти общества,
которые зовут народ в предместья,
поэтому и Kalamaja, и Telliskivi,
и Uusmaailm, по-своему Kadriorg..
Я думаю, многие бывали на днях Kalamaja.
Люди, сходи́те, кто не бывал, потому что вещи действительно интересные,
вещи очень местечковые,
а в чём как раз и суть-то, где можно увидеть местного человека.
Я не знаю, как вы знаете.
Я не спрашиваю вас про даты: 1219 год,
как вы знаете свой город — Kalamaja,
когда происходят эти мероприятия —
обычно 27–28 мая. Вот сходи́те.
Сейчас, может быть, уже дата появилась,
но ещё пару недель назад
даты точно не было,
когда пройдут эти дни,
и время, когда открываются дворы.
О субботних кафе вы слышали в Kalamaja?
Классная вещь!
Это то, где можно увидеть местных.
Это происходит,
это очень здорово, что есть.
Опять же, если Старый город больше для туристов,
а предместья больше для нас,
в данном случае у меня другая проблема,
потому что туристы не очень воспринимают деревянные предместья.
Русские говорят:
«Ветхий фонд. Мы не пойдём, нам неинтересно».
Немцы идут, но немцы мало что об этом знают,
это проблема уже другая.
Если город хорошо или плохо продаёт именно старую часть,
то предместья — не очень.
Я даже когда-то общался с одним чиновником,
который, в принципе, за это отвечает,
и я ему сказал, что давайте мы сделаем хотя бы маршрут для велосипедов,
такой туристический маршрут —
идеально, как раз мы же пропагандируем «зелёную столицу» —
чтобы народ ездил по этим предместьям на велосипедах,
то чиновник меня не поняла.
То есть у неё тоже был конфликт: «А что там делать?»
А чиновник занимается туризмом.
Достаточно интересный момент.
Мы зовём гостей только туда [в Старый город],
а в предместья уже не зовём.
Может быть, так тоже лучше — что-то для нас, скажем так.
С другой стороны, мы, когда путешествуем, мы всегда ищем не туристические места,
мы всегда ищем не туристические кафе, а те, куда ходят местные.
Вот тот момент, о котором я и хотел поговорить.
Как я понимаю, уже всё, время истекло, да?
Ну и слава Богу!
(Смех)
Я не знаю, дошло ли до вас, что я хотел сказать, было много примеров,
но это как из Остапа Бендера: «Все в автодор!»
Люди, я советую гулять.
Я, когда начинаю лекции для подготовки на гидов,
народ приходит, ничего не знает, потом начинает врубаться,
потом начинает узнавать, удивляться, потом с тобой спорить,
а потом с тобой ругаться, потому что уже все всё знают.
Иногда наблюдаешь такой момент — у меня был пример:
одна дама из Москвы приехала сюда, живёт,
но она решила просто что-то узнать — я сейчас уйду —
(Смех)
узнать о городе,
два семестра отучилась,
я её встречаю на остановке троллейбуса,
она идёт, смотря вверх, и говорит —
она живёт не в Таллине —
говорит: «Опоздала на электричку, осталось полтора часа,
думала пойти или в кафе, или посмотреть квартал Банка Эстонии.
И решила пойти посмотреть квартал Банка Эстонии».
Я подумал: «Yes! Заработало!»
Люди, ходи́те по городу не с опущенной головой,
а смотрите вверх — и вам откроется.
Так что, аминь!
Спасибо! Спасибо большое!
(Аплодисменты)