У меня есть отличная идея, которая изменит мир.
Она великолепна, она взорвёт ваше сознание.
Она — моё прекрасное детище.
Все же любят красивых детей.
Я тоже был красивым ребёнком —
вот моё фото с отцом через несколько дней после рождения.
В мире дизайна товаров
красивого ребёнка можно сравнить с концепт-каром.
Это сенсация.
Вы видите его и думаете: «О, боже, я бы тотчас купил его!»
Так почему же новые автомобили этого года
выглядят один в один как новинки предыдущего?
(Смех)
Что разладилось между дизайн студией и заводом?
Сегодня я не намерен говорить о красивых детях,
я хочу рассказать о причудливой юности в дизайне,
об этих дурацких подростковых годах,
когда ты пытаешься выяснить, как устроен мир.
Я начну с примера из нашего проекта, связанного со здоровьем новорождённых.
Задача выглядит так:
4 миллиона младенцев по всему миру —
в основном, в развивающихся странах —
умирают в течение первого года жизни
или даже первого месяца.
Оказывается, половина этих младенцев, около 1,8 миллионов новорождённых мира,
выжили бы, если бы их просто держали в тепле
первые 3 дня жизни. Возможно, первую неделю.
Это отделение интенсивного ухода за новорождёнными в Катманду, Непал.
Все дети под одеялами лежат в инкубаторах.
Это оборудование, пожертвованное японской медицинской корпорацией ATOM,
мы нашли в одном ОРИТ в Катманду.
Это именно то, чего мы хотели.
Вероятно, поликлиника в Японии обновляла своё оборудование
и пожертвовала старое Непалу.
Но дело в том, что без техников и запасных частей
подарки вроде этого быстро превращаются в мусор.
Мы увидели в этом проблему, которую способны решить.
Содержать младенца в тепле одну неделю —
это не сверхзадача.
Мы приступили.
Мы сотрудничали с ведущим исследовательским медицинским институтом в Бостоне,
месяцами проводили полевые исследования за рубежом,
старались мыслить в ключе человекоориентированного дизайна.
Давайте поймём: чего хотят люди?
Мы уничтожили тысячи самоклеящихся листочков,
сделали десятки прототипов, чтобы подобраться к оригиналу.
Позвольте представить: инкубатор для новорождённых NeoNurture.
Мы встроили в него много хитрых деталей и были горды собой.
Наш замысел, в отличие от концепт-кара,
состоял в объединении
прекрасного с функционирующим.
Мы полагали, что наш дизайн
вдохновит производителей и другие группы влияния
на воплощение нашей модели в жизнь.
Но вот плохие новости:
в инкубаторе NeoNurture за всё время побывал только один младенец —
во время фотосессии для журнала Time.
Признание зашкаливает.
Мы хотели, чтобы люди увидели этот дизайн.
Он удостоился многих наград,
но все они выглядели как утешительный приз.
Мы стремились делать красивые вещи, которые изменят мир в лучшую сторону,
но даже тот единственный младенец был в инкубаторе недостаточно долго, чтобы согреться.
Оказывается, что дизайн для вдохновения
на самом деле не...
Скажу так: для того, что хотим делать мы,
он либо слишком медленный, либо не работает совсем. Он неэффективен.
Я действительно хочу видеть результативный дизайн,
а не создавать красивые безделушки.
Я хочу сделать мир лучше.
Проектируя NeoNurture,
мы уделили много внимания его будущим пользователям:
бедным семьям, деревенским докторам,
перегруженным медсёстрам, даже ремонтным специалистам.
Мы думали, что закрыли все области и сделали работу правильно.
Но оказалось, что есть обширная совокупность людей,
которые также должны участвовать в создании успешного продукта:
производители, финансисты, дистрибьюторы, органы регулирования.
Майкл Фри из PATH говорит, что нужно определить, кто будет «выбирать, пользоваться и платить пошлины»
для такой продукции.
Здесь я задам вам один вопрос:
венчурные капиталисты всегда спрашивают: «Сэр, чем Вы занимаетесь и кто Ваши покупатели?»
Кто наши покупатели? Есть пример.
На фото вы видите директора больницы в Бангладеш перед зданием больницы.
Получается, не он покупает оборудование.
Решения принимает Министерство здравоохранения,
или зарубежные финансирующие организации,
или любое случайно заинтересованное лицо.
Аналогично для международных производителей медицинского оборудования:
они должны ловить рыбу там, где она водится.
Получается, на рынках развивающихся стран, где «водится рыба»,
существует средний класс развивающихся стран
с болезнями богатых: пороком сердца и бесплодием.
Итак, дизайн для результата с другой стороны также означает
дизайн для производства и дизайн для продажи.
Это был важный урок.
Мы применили его к нашему следующему проекту.
Начали с поиска производителя.
Им оказалась вьетнамская компания MTTS,
которая специализируется на технологиях по уходу за новорождёнными для Юго-Восточной Азии.
Второй наш партнёр – East Meets West.
Эта американская организация занимается распространением таких технологий
в бедных больницах в регионе.
Мы начали с них, спросив: «Итак, чего вы хотите?
Какую проблему намерены решить?»
Они предложили поработать над ликвидацией желтухи у новорождённых.
Это вторая сражающая глобальная проблема.
Две трети новорождённых в мире заболевают желтухой.
Примерно у каждого десятого младенца при отсутствии лечения
желтуха достигает такой серьёзной степени,
что приводит к пожизненной инвалидности
или даже смерти.
Один из способов вылечиться —
обменное переливание крови.
Как вы понимаете, он дорогой и слегка опасный.
Есть и другой способ,
очень технологический, сложный и слегка пугающий:
нужно держать ребёнка под синим светом,
освещая как можно большую поверхность кожи.
Неужели это такая сложная задача?
Я пришёл в MIT и заявил:
«Мы с этим справимся». (Смех)
К примеру, вот устройство для фототерапии,
предназначенное для больниц в Америке.
Правильно его использовать так.
Оно окружает ребёнка, воздействует на одного пациента.
Вне американской больницы
в условиях густонаселённой Азии
оно используется так.
Эффективность фототерапии зависит от интенсивности света.
Тёмно-синие квадраты обозначают участки эффективного воздействия.
Такая картина получается на практике.
Для детей скраю
фототерапия практически не эффективна.
Но без обучения и без фотометра,
как можно знать об этом?
Есть и другие сложности.
Отделение интенсивной терапии для новорожденных.
Сюда мамы приходят навестить своих младенцев.
Помните: маме могли недавно делать кесарево сечение,
и это уже небезопасно.
Итак, мама, навещающая ребёнка.
Она видит его обнажённым под синим светом,
от чего он выглядит уязвимым.
Нередко она накрывает младенца одеялом.
Не лучший поступок с точки зрения фототерапии,
я бы даже сказал глупый.
Но из того мы поняли,
что глупых пользователей не существует – мы этому научились.
Существуют только глупые продукты.
Мы должны рассуждать как экзистенциалисты:
картины, которую мы могли бы нарисовать, не существует,
существует только та, которую мы уже нарисовали.
Дело в практике, важен дизайн для практики.
Как люди будут этим пользоваться?
Вспомним нашего партнера MTTS:
они изобрели потрясающие технологии для лечения новорожденных —
согревающее устройство для головы и СИПАП.
Они недорогие и выглядят грубо.
50 000 детей во Вьетнаме лечили с помощью этой технологии.
Но есть проблема.
Все доктора и управляющие клиник смотрят телевизор —
будь прокляты повторные показы «Скорой помощи»!
Выясняется, что все они знают, как должно выглядеть медицинское оборудование.
Им нужен Бак Роджерс [персонаж из научной фантастики], а эффективность безразлична.
Звучит безумно и глупо,
но некоторые больницы действительно предпочтут не иметь оборудования вообще,
чем установить то, которое выглядит второсортным и дешёвым.
Повторюсь: для того, чтобы люди доверяли устройству,
оно должно выглядеть солидно.
Когда мы рассуждаем о результатах,
оказывается, внешний вид имеет значение.
Итак, мы собрали информацию.
В этот раз мы старались сделать всё правильно,
и вот что у нас получилось —
аппарат для фототерапии Firefly —
здесь мы пошли дальше концепт-кара.
Мы общались с производителями с самого начала.
Целью было создание ультрасовременного продукта,
который наш партнёр MTTS смог бы производить.
Мы намеревались изучить, как они работают и какими ресурсами располагают
для изготовления нашего устройства.
Случай дизайна для производителя.
Думая о фактическом использовании,
вы заметите, что в Firefly только одна кроватка,
в которую помещается только один ребёнок.
Отсюда принцип использования устройства очевиден.
Единственный способ разместить больше одного младенца —
это складывать их друг на друга столбиком.
(Смех)
Можно сказать, мы сильно осложнили неправильное использование.
Попросту сделали правильный способ
самым лёгким.
Ещё один пример: снова дураковатая мама.
Она подозревает, что младенцу холодно, и хочет укрыть его одеялом.
Против такой ситуации в Firefly лампы размещены над и под ребёнком.
Даже если его укроют одеялом,
младенец по-прежнему будет получать эффективную дозу фототерапии из-под низа.
Последняя история:
мой друг в Индии сказал мне,
что я не смогу окончательно протестировать электронное устройство
для поставки в Азию до тех пор,
пока не обучу петуха забираться внутрь
и мочиться на каждую его маленькую деталь.
(Смех)
Вам это кажется смешным.
В Корпусе Мира у меня был ноутбук
с множеством битых пикселей на экране.
Однажды я заглянул внутрь, и обнаружил там мёртвых муравьёв,
которые забрались в него и погибли.
Бедные создания!
В случае с Firefly мы…
Проблема электроники в том, что она нагревается,
нужно устанавливать вентиляторы и делать отдушины для охлаждения
в большинстве устройств.
Знак «Не входить!» возле отдушины нам бы не помог.
Мы просто избавились от всего подобного,
и Firefly полностью запечатан.
Вот такими были наши уроки.
Неуютно быть бестолковым подростком,
но ещё хуже – разочаровавшимся дизайнером.
Я думаю, что действительно хочу изменить мир в лучшую сторону.
Я должен уделять внимание производству и дистрибуции.
Я должен предугадать, как устройство будут использовать на практике.
Я действительно должен уделять внимание этим вещам. Нет оправдания неудаче.
Я должен рассуждать, как экзистенциалист.
Я должен осознать, что нет глупых пользователей,
есть только глупые продукты.
Мы должны задавать себе непростые вопросы:
создаём ли мы дизайн для того мира, в котором хотели бы жить?
Подходит ли этот дизайн миру сегодня?
Уживётся ли этот дизайн в том мире, который надвигается,
хотим мы того или нет?
Я пришёл в этот бизнес, создавая дизайн для продуктов.
Сейчас я понимаю, что если я действительно хочу изменить мир к лучшему,
я должен создавать дизайн для результата.
Это и есть дизайн, имеющий значение.
Спасибо.
(Аплодисменты)