Школа архитектуры, где я учился около 30 лет назад,
стоит напротив чудесной художественной галереи,
которую спроектировал великий архитектор Луис Кан.
Я обожаю это здание и бывал там довольно часто.
Однажды я увидел,
как охранник провёл рукой по бетонной стене.
И было что-то в том, как он это сделал,
в выражении его лица…
это тронуло меня.
Я увидел, что здание взяло его за живое
и что архитектура может взять за живое
других людей.
Помню, как увидел это и подумал:
«Потрясающе! Как у архитектуры это получается?»
В школе я учился проектированию,
а здесь… здесь увидел отклик сердца.
И это тронуло меня до глубины души.
Мы все стремимся к красоте,
чувственности, определённой атмосфере, эмоциональному отклику.
Это царство невыразимого
и неизмеримого.
Для этого мы и живём:
ради шанса попробовать.
В 2003 году был открытый конкурс по разработке дизайна
бахайского храма в Южной Америке,
первого на всей её территории.
Это континентальный храм.
Для сообщества бахаи его возведение было чрезвычайно важным этапом,
ведь это последний из континентальных храмов,
и после его сооружения стало бы возможным строить национальные и местные храмы
по всему миру.
Задание звучало обманчиво просто
и одновременно необычно в контексте религии: это должна быть круглая комната
с девятью сторонами, девятью выходами и девятью дорожками,
которые позволяют попасть в храм с любой стороны.
Девятка символизирует законченность,
совершенство.
Никаких кафедр и проповедей —
в религии бахаи нет священников.
В мире, который возводит стены,
этот дизайн должен был отражать
противоположную идею.
Здание должно было быть гостеприимным и открытым
для людей из всех слоёв общества, любого происхождения и вероисповедания
и атеистов,
быть новой формой священного места
без опоры на шаблоны
и известные модели.
Это было похоже на проектирование одной из первых христианских церквей
или одной из первых мусульманских мечетей.
Мы живём в светском мире.
Как спроектировать священное место в наши дни?
Как вообще определить, что сегодня священно?
Я случайно наткнулся на красивую цитату из бахайских писаний,
в которой говорится о молитве.
В ней говорится, что если вы обратитесь за помощью в молитве,
и на неё придёт ответ — что уже очень интересно, —
то столпы вашего сердца засияют.
Мне очень понравилась эта идея внешнего и внутреннего,
похожая на то, как, увидев кого-то, мы говорим, что он светится.
Я подумал: «Вот это мысль! Как можно было бы создать
из этого что-то архитектурное,
спроектировать такое строение,
которое оживает в свете?
Как гипс, который наполняется жизнью от нежного прикосновения света».
Я нарисовал этот эскиз:
нечто двухслойное, полупрозрачное
с внутренней структурой, которая захватывает свет.
Наверное, единственная излучающая свет, чистая форма,
которую только можно себе представить, —
купольная,
поэтому всё, что мы придумывали, было очень похоже на яйцо…
(Смех)
или каплю.
Поиски продолжались.
Всем знакомы такие безумные поиски, когда вы позволяете процессу захватить вас
и живёте ради неожиданностей.
Помню, как случайно
увидел это короткое видео растения, которое развивается и крепнет на свету,
и оно заставило меня подумать о движении
и достижении цели,
у меня возникла идея о том, что у здания храма может быть что-то похожее
на достижение божественного.
Ещё можно представить,
что перемещение по кругу может означать как движение, так и покой,
словно космос
и то, что в изобилии окружает нас.
(Смех)
Но вращения было недостаточно —
нам была нужна форма.
В писаниях бахаи говорится
о самых совершенных храмах, какие только может создать человек,
и мы подумали: «Что же такое совершенство?»
Помню, случайно увидел это изображение японской корзины и подумал,
что нашим западным представлениям о совершенстве нужно бросить вызов,
что силуэт этой корзины и эта её шаткость прекрасны.
Здесь есть впадина, как в плече
или скуле
и в других органических формах.
Мы нарисовали и сделали модели,
где линии соединялись в вершине.
Они были плавными,
похожими на ткань,
полупрозрачную завесу в складках.
Суть была не только в складках, но и в их закручивании —
вспомните растение и то, как оно вытягивалось.
Из этого началá получаться интересная форма.
Мы продумывали основание, проектировали выходы,
и у нас получилось это:
храм, состоящий из двух слоёв
и девяти светящихся завес,
с плавными, текучими линиями,
похожими на сияющую ткань, —
воплощённый свет.
На конкурс прислали 180 заявок из 80 стран,
и из них выбрали нашу.
Мы перешли к следующей стадии — строительству.
По задумке, храм был из алебастра.
Но он слишком мягкий,
и мы много экспериментировали с материалами,
пытаясь придумать, как можно получить такое мерцание.
В итоге мы остановились на боросиликате.
Боросиликатное стекло, как вам известно, очень прочное,
и если вот так разбить боросиликатные стержни и расплавить их
при нужной температуре,
получится новый материал,
новый вид литого стекла, на создание которого у нас ушло два года.
У него есть то качество, которого мы хотели добиться:
он помогает реализовать замысел о воплощённом свете.
Однако при этом мы хотели, чтобы внутри храма свет был рассеянным,
словно подкладка у куртки,
которая защищает снаружи и приятна к телу изнутри.
В огромном португальском карьере мы нашли крошечное месторождение
этого красивого камня,
которое хранилось у одной семьи семь поколений в ожидании того,
когда появится нужный проект — в это сложно поверить.
Посмотрите на него: он прекрасен.
А как он подсвечивается! У него есть необходимая нам полупрозрачность.
Здесь вы видите структуру здания.
Она позволяет свету проходить насквозь.
Если посмотреть на него сверху вниз, станет видно, что к основанию
присоединены девять «крыльев» —
конструктивно и при этом очень символично.
Это великолепный символ объединения:
чистая геометрия, совершенный круг,
30 метров в разрезе и в плане,
с идеальной симметрией,
что воплощает идею о священности и геометрии.
Здесь вы видите, как возводится здание:
2 000 стальных узлов,
9 000 кусков стали,
7 800 каменных элементов,
10 000 литых стёкол — все разной формы.
Надстройка полностью продумана,
разработана и произведена по аэрокосмическим технологиям,
а изготовлена автоматикой
на роботизированном производстве.
Как вы можете представить, сюда вложены огромные усилия целой команды —
буквально сотен людей, на оплату труда которых
ушло примерно 3% из бюджета в 30 миллионов долларов,
утверждённого в 2006 году.
(Аплодисменты)
Девять «крыльев» соединяются
и образуют девятиконечную звезду,
которая движется в космосе,
следуя за солнцем.
Вот оно.
(Зрители) O!
(Аплодисменты)
Надеюсь, это подходящий отклик на ту замечательную цитату
об услышанной молитве:
храм, открытый во всех направлениях,
перехватывающий алый свет зари,
белоснежный, словно шатёр, дневной,
золотой вечерний свет
и, конечно, совершенно другой ночной:
чувственный,
ловящий свет самыми разными загадочными способами.
А вот местность, она интересна; 14 лет назад, когда мы подавали заявку,
мы показывали в ней храм, стоящий на фоне Анд.
Мы не думали, что он будет там находиться,
но 9 лет спустя стройка началась именно в тех горах.
Линии храма гармонично сочетаются с окружающей природой,
а когда вы поворачиваетесь, видите лишь город внизу.
Внутри же всё просматривается в любых направлениях,
из каждой ниши видны
сады
и расходящиеся дорожки.
В прошлом октябре на церемонии открытия,
красивом священном событии,
присутствовали 5 000 людей из 80 стран,
и нескончаемым потоком шли посетители:
коренные жители со всей Южной Америки.
Некоторые из них никогда прежде не покидали своих сёл.
Этот храм принадлежит людям
из многих культур и слоёв общества,
разных верований,
но для меня важнее всего то, что ощущаешь, находясь внутри:
нечто сокровенное,
священное
и чувство, что здесь рады каждому.
Если хоть несколько посетителей
поведут себя как тот охранник,
тогда это будет по-настоящему их храм.
Я был бы этому очень рад.
Спасибо.
(Аплодисменты)