У вас, как и у многих людей, наверняка есть такое ощущение,
что в нашей стране раскол на два лагеря
левых и правых становится всё глубже
и сейчас он силён как никогда.
И вы спрóсите, подкрепляют ли вашу интуицию исследования.
Если в двух словах, ответ, к сожалению, да.
(Смех)
Долго изучая вопрос, мы обнаружили,
что между либералами и консерваторами образовалась огромная пропасть.
Они всё больше отгораживаются друг от друга в идеологических бункерах,
воспринимая разные новости, общаясь только с единомышленниками
и всё чаще выбирая жить в разных частях страны.
И я считаю самым тревожным тот факт,
что эта враждебность нарастает с обеих сторон.
Либералы и консерваторы,
демократы и республиканцы:
противостояние между ними всё больше.
Можно увидеть это в разных проявлениях.
Они не хотят быть друзьями. Они не хотят романтических отношений.
А если и хотят, то находят друг друга менее привлекательными.
И всё чаще они не хотят, чтобы их дети вступали в брак с людьми,
поддерживающими другую партию.
Такая статистика особенно поражает.
На моих занятиях мы говорим со студентами
об одной социальной модели.
Я киноман и поэтому часто говорю:
вот в этой модели, в каком мы сейчас фильме?
А в каком фильме мы с этим политическим противостоянием?
Ну, возможно, это фильм-катастрофа.
Это и правда выглядит как катастрофа.
Или же фильм о войне.
Тоже вариант.
Но, я думаю, что это фильм про зомби-апокалипсис.
(Смех)
Ведь правда? Вы знаете, о чём они.
Там толпами шатаются люди,
не в состоянии мыслить,
под влиянием стадного чувства,
пытаясь сеять катастрофу и разрушать общество.
И если вы, как и я, либерал с высшим образованием,
а согласно статистике, я думаю, большинство из вас...
(Смех)
именно такие.
(Смех)
И вы наверняка, как и я, считаете,
что в фильме про зомби-апокалипсис мы будем теми хорошими ребятами,
а всю эту ненависть и противостояние разжигают другие люди,
консерваторы.
Мы все вроде Брэда Питта, так?
Свободно мыслим, справедливые,
просто пытаемся уберечь то, чем дорожим.
А не эти солдаты из армии мертвецов.
Мы не такие.
Нет-нет, не такие.
Но вот в чём дело:
как вы думаете, в каком фильме они себя представляют?
Ну?
Они на 100% уверены, что это они хорошие ребята
в фильме про зомби-апокалипсис. Да?
И вам лучше смириться с тем, что они думают, что они Брэды Питты,
а мы зомби.
И кто скажет, что они ошибаются?
Они открывают глупые ссылки, в которых написана их правда,
а мы открываем глупые ссылки со своей правдой.
(Смех)
Они жалуются на то, что живут рядом с нами,
что приходится работать с нами,
даже на совместный ужин в честь Дня благодарения.
И мы делаем то же самое.
Ведь так?
Да, так и есть.
Исследования на тему раскола показывают,
что консерваторы немного хуже.
Они немного злее,
чуть хуже идут на компромисс.
И мы скажем себе: значит, это не наша проблема.
Всё это делают они.
Но, думаю, ответив так, мы выберем лёгкий путь.
Я считаю, что правда в том, что мы все являемся частью целого.
И хорошее во всём этом — мы можем быть частью решения проблемы.
И что же нам делать?
Как поступить, чтобы избавиться от её последствий в повседневной жизни?
Что сделать, чтобы общаться и взаимодействовать
с нашими политическими соперниками?
Именно этими вопросами мы с моим коллегой Мэттом Файнбергом
задались несколько лет назад.
Мы занялись исследованиями на эту тему.
И один из первых выводов, к которому мы пришли,
и он, я думаю, действительно может помочь понять проблему противостояния,
заключается в понимании того,
что политическая разрозненность нашей страны обусловлена вопросами морали.
Итак, один из самых ясных выводов в истории политической психологии,
к которому пришли психологи
Джонатан Хайдт и Джесси Грэм, —
то, что либералы и консерваторы склонны пропагандировать разные ценности
в разной степени.
Например, либералы пропагандируют такие ценности, как равенство,
честность, забота и защита от зла,
активнее, чем консерваторы,
а консерваторы — преданность, патриотизм,
уважение власти и нравственную чистоту
активнее, чем либералы.
Мы с Мэттом полагали, что, возможно, эта пропасть в вопросах нравственности
может помочь понять, почему,
когда либералы и консерваторы общаются друг с другом,
часто случается так, что они не слышат друг друга,
хотя вроде говорят.
И мы провели исследование,
для которого набрали группу либералов,
и они должны были написать убедительное эссе,
которое заставит консерватора поддержать однополые браки.
И мы обнаружили, что либералы чаще всего приводили аргументы,
связанные с либеральными моральными ценностями: равенством и честностью.
И они писали что-то вроде такого:
«у всех должно быть право любить кого угодно»
или «они...» , то есть американцы-гомосексуалисты,
«....заслуживают такие же равные права, как и другие американцы».
Более того, мы узнали, что 69% либералов
использовали одну из наиболее либеральных моральных ценностей в своих эссе
и только 9% использовали одну из самых консервативных,
хотя убедить им надо было консерваторов.
А когда мы попросили консерваторов привести убедительные аргументы
в поддержку утверждения английского официальным языком США, —
классическая консервативная политическая позиция, —
мы увидели, что у них получилось не лучше.
59% приводили аргументы,
связанные с настоящими консерваторскими моральными ценностями,
и только 8% говорили о либеральных,
хотя их задача стояла в убеждении либерала.
Сейчас вы уже понимаете, почему мы в тупике, да?
Моральные ценности людей — убеждения, укоренившиеся крайне глубоко.
Люди желают бороться и умирать за свои ценности.
С какой стати они должны их предать, просто чтобы согласиться с вами
в том, в чём они не особенно хотят соглашаться в любом случае?
Если убеждать вашего дядю-республиканца в том,
что ему надо менять не только свою точку зрения,
но и укоренившиеся ценности тоже,
то далеко такое дело не пойдёт.
Так как же поступить лучше?
Мы называем эту технику «моральным рефреймингом»,
и мы уже опробовали её в серии экспериментов.
К одному из таких экспериментов
мы привлекли либералов и консерваторов.
Они читали одно из трёх эссе,
до того, как мы опросили их по вопросам экологии.
И одно их первых таких эссе
было в поддержу защиты окружающей среды
и пестрило либеральными ценностями заботы о природе и защиты от вреда.
В нём было написано: «мы по-разному
действительно причиняем вред миру, в котором живём»
и «крайне необходимо предпринимать действия сейчас,
чтобы предотвратить дальнейшее разрушение нашей планеты».
Другой группе участников
предстояло прочитать противоположную работу,
нацеленную на приобщение к консервативной ценности нравственной чистоты.
Она была также о защите окружающей среды,
и в ней написали:
«Сохранять наши леса, воду, воздух чистыми — жизненно необходимо».
«Мы должны расценивать заргрязнение мест,
где живём, как нечто отвратительное».
И «сокращение загрязнения может помочь нам сохранить
то чистое и прекрасное, что есть в нашем мире».
А в третьей группе
дали эссе на тему, не связанную с политикой.
Группа была для сравнения, чтобы прийти к чему-то среднему.
Когда мы потом опрашивали людей
об их отношении к проблеме окружающей среды
мы узнали, что либералы, вне зависимости от прочтённого эссе,
крайне озабочены проблемой защиты окружающей среды.
Либералы выступают за это.
Однако консерваторы
куда больше поддерживали прогрессивную политику
и защиту окружающей среды,
прочитав эссе о нравственной чистоте,
нежели прочитав другие два эссе.
Мы даже обнаружили, что консерваторы, прочитав о моральной чистоте,
значительно чаще говорили, что верят в глобальное потепление
и этим вопросом обеспокоены,
хотя в эссе про глобальное потепление даже не говорилось.
Это просто связано с данной проблемой.
И вот как сильно работает эффект морального рефрейминга.
И мы применяли его на большой группе разных вопросов, связанных с политикой.
Итак, если вы хотите изменить мнение консерватора
в таких вопросах, как однополые браки или медицинское страхование,
то нужно привязать их к таким консервативным ценностям,
как патриотизм и чистота морали.
И с либералами та же история.
Если вы хотите поспорить с либералом о таких вопросах консервативной политики,
как расходы на оборону и становление английского официальным языком США,
вы будете звучать более убедительно,
если свяжете всё это с либеральными ценностями,
например, с равенством и честностью.
Все эти исследования подходят к одному тезису:
если вы хотите убедить кого-то в какой-то позиции,
нужно связывать эту позицию с их глубокими моральными ценностями.
И когда вы так говорите, звучит и правда очевидно, так?
Например: «Почему мы сегодня здесь?»
Почему...
(Смех)
До этого невероятно легко додуматься.
И даже если это и так, мы по-настоящему боремся за это.
Когда нам вдруг нужно убедить кого-то в каком-то вопросе политики,
мы разговариваем так, будто перед нами зеркало.
Мы не так убедительны, когда повторяем свои собственные причины,
почему мы не не согласны с той или иной позицией.
Но, говоря как либерал,
я уверен, что скоро нам понадобится целый новый набор доводов,
если мы захотим действовать на новую группу людей
по таким важным вопросам, как изменения климата, иммиграция, неравенство.
И если мы будем использовать старые доводы,
нам придётся подождать
и внимательно послушать наших оппонентов-консерваторов,
чтобы понять, что они ценят,
а потом включить фантазию и подумать, почему они должны согласиться с нами,
и сделать это так, чтобы им не пришлось жертвовать тем,
чем они больше всего дорожат.
Мы продолжали твердить, переосмысливая моральные аргументы:
«Сопереживание и уважение, сопереживание и уважение».
Если вы будете это использовать,
то сможете установить контакт
и кого-то убедить у нас в стране.
И если ещё раз подумать, в каком мы фильме,
наверное, я немного увлёкся.
Может, это и не про зомби-апокалипсис.
Ну, что-то вроде «Смертельного оружия».
(Смех)
Просто примите это как есть, смиритесь.
(Смех)
Знаете, в таких фильмах есть два копа: чёрный и белый,
или умник и растяпа.
Главное — они не ладят
из-за вот этих различий.
Но в конце, когда они начинают работать вместе,
это единение глубже,
ведь им пришлось преодолеть пропасть, да?
Пóмните, в этих фильмах
хуже всего ближе к концу,
когда герои ещё дальше друг от друга, чем раньше.
Может, в нашей стране сейчас так и есть,
как ближе к концу такого фильма,
(Смех)
далеко друг от друга, но скоро воссоединимся.
Неплохая теория,
но если мы хотим этого,
то нужно взять ответственность на себя.
И вот что я хочу вам сказать:
давайте объединим нашу страну.
Сделаем это вопреки политикам,
СМИ, «Фейсбуку» и «Твиттеру»,
избирательным кругами Конгресса,
вопреки всему, что нас разделяет.
Давайте сделаем, ведь так быть должно.
Сделаем, потому что из-за ненависти и презрения,
с которыми мы сталкиваемся каждый день,
мы становимся мерзкими, мы гниём.
Они ставят под угрозу основы нашего общества.
Мы обязаны ради друга друга и ради нашей страны
протянуть друг другу руку и попытаться наладить контакт.
Мы больше не можем позволить себе ненавидеть их,
и мы не можем позволить им ненавидеть нас.
Сопереживание и уважение.
Задумайтесь — мы должны нашим согражданам хотя бы это.
Спасибо за внимание.
(Аплодисменты)